Она
Шрифт:
– Устана ушла в гости, - произнесла она, - а я осталась здесь, вместо нее, твоей служанкой!
Серебристые звуки голоса Аэши поразили Лео, который еще не успел опомниться. Но он промолчал, выпил принесенный суп и заснул. Проснувшись уже вечером, он начал расспрашивать меня о том, что случилось с ним, но я заставил его замолчать и снова уснуть. На другой день он проснулся рано и чувствовал себя значительно лучше. Я рассказал ему о его болезни, но умолчал о многом, так как Аэша находилась возле Лео.
Я счел нужным объяснить ему, что Аэша - королева страны, в которой мы находились, очень расположена к нам и любит ходить закутанной с ног до головы. Хоть мы и говорили по-английски, я боялся, что «Она» поймет, о чем шла речь по выражению наших лиц, так как не мог забыть ее предостережения.
На следующее утро Лео встал почти совсем здоровым. Рана на боку зажила, и крепкий организм быстро оправился от болезни, что я приписываю главным образом действию чудесного лекарства Аэши. Вместе со здоровьем к нему вернулась память. Он вспомнил все свои приключения, вспомнил об Устане, к которой был очень привязан, и забросал меня вопросами о ней, на которые я не смел отвечать. Аэша еще раз напомнила мне, чтобы я не говорил ему ни слова об Устане, деликатно намекнув, что иначе мне угрожает опасность и что она сама, когда будет нужно, все расскажет Лео.
«Она» очень изменилась. Я ожидал, что при первом удобном случае Аэша объяснится с Лео и потребует его любви. Но она молчала, неустанно заботилась о нем и относилась к нему с почтением и скромностью, представлявшими разительный контраст с ее обычным повелительным тоном и суровостью. Конечно, любопытство Лео было сильно возбуждено, и он страстно желал увидеть лицо загадочной женщины. Если бы он не страдал еще от последствий болезни и не вспоминал постоянно в трогательных выражениях об Устане, ее любви и самоотверженности, я уверен, что он влюбился бы в Аэшу и забыл все на свете! Хотя никто не говорил ему ничего о годах Аэши, он начал отождествлять ее с той же белой королевой, о которой было написано на обломках амфоры. На третий день, когда Лео поставил меня в тупик своими вопросами, я решительно заявил ему, что ничего не знаю об Устане. Позавтракав, мы отправились к Аэше, так как ее слугам было отдано приказание впускать нас в любое время дня и ночи.
По обыкновению она сидела в комнате, которую мы окрестили будуаром, и, завидя нас, встала, протянула обе руки, чтобы приветствовать Лео, потому что ко мне теперь относилась довольно холодно.
Ее закутанная фигура грациозно скользнула навстречу Лео, одетому в серую фланелевую пару.
– Приветствую тебя, мой гость и господин!
– тихо произнесла Аэша.
– Я очень рада видеть тебя на ногах. Поверь, если бы не мое лекарство, ты никогда не стоял бы так передо мной! Опасность миновала, - и я позабочусь, чтобы она не вернулась!
Лео поклонился, затем на изысканном арабском языке поблагодарил ее за доброту и любезность к чужеземцу.
– Нет, - ответила Аэша мягко, - не благодари! Судьба плохо берегла тебя, а красота - редкий дар! Я счастлива, что ты пришел ко мне!
– Ура, старый дружище!
– обратился ко мне Лео по-английски.
– Эта дама очень вежлива и образованна. Надеюсь, ты сделал все, что возможно, для нас. Клянусь Иовом! Какие дивные руки!
Я сделал ему знак замолчать, потому что заметил подозрительный блеск в глазах Аэши.
– Надеюсь, - произнесла она, - что мои слуги сумели угодить тебе! Все, что похоже на комфорт в этой жалкой стране, все это в твоем распоряжении. Желаешь ли ты еще что-нибудь?
– Да, королева, - ответил Лео, - я хотел бы знать, куда исчезла женщина, которая была со мной?
– А! Эта девушка! Да, я видала ее. Я не знаю, она сказала, что уйдет, но куда - неизвестно. Может быть, она вернется, может быть, - нет. Ведь это скучная вещь - ухаживать за больным, а эти дикарки очень ленивы!
Лео посмотрел на нас, огорченный и расстроенный.
– Это очень странно!
– сказал он мне по-английски, и, обратившись к Аэше, добавил: я не понимаю, не могу понять! Эта девушка и я - мы были близки друг другу!
Аэша рассмеялась своим музыкальным смехом и заговорила о другом.
XIX. ТАНЦЫ ДИКАРЕЙ
Дальнейшего нашего разговора я не помню. Помню только, как Аэша заявила Лео, что в эту ночь мы увидим танцы, которые она устроит для нашего развлечения. Я был удивлен, так как полагал, что угрюмый народ Амахаггер вовсе не способен на веселье и танцы. Потом выяснилось: танцы народа Амахаггер не имели ничего общего с весельем.
Когда мы собрались уходить, Аэша предложила Лео взглянуть на чудеса пещер, и мы отправились туда в сопровождении Джона и Биллали.
Мы посетили несколько пещер и пирамиду костей, которую я видел раньше. Лео очень заинтересовался этим странным зрелищем, но Джон испугался ужасно.
Закончив осмотр пещер, мы вернулись и пообедали, так как было уже 4 часа пополудни, и все мы, а особенно Лео, нуждались в пище и отдыхе.
В 6 часов вечера мы отправились к Аэше, которая окончательно перепугала нашего Джона, показав ему на воде всех его братьев и сестер, собравшихся в отцовском коттедже. Некоторые лица он видел очень ясно, другие были как бы в тумане. Искусство Аэши в этом смысле было ограничено: она могла только с фотографической точностью воспроизводить на воде то, о чем думали присутствующие люди. Например, она показала мне на воде очень ясно часовню колледжа, насколько я помнил ее. Мы пытались для развлечения Аэши показать ей лондонские здания, собор св. Павла и здание парламента - но ничего не вышло. Мы имели общее представление об этих зданиях, но не могли припомнить архитектурных деталей, необходимых для полного воспроизведения картины.
Джон отнесся к делу иначе и решил, что это - результат черной магии. Никогда не забуду я того вопля, который вырвался у Джона, когда он увидел на воде членов своей семьи, и того веселого смеха, которым Аэша ответила на его ужас. Даже Лео запустил пальцы в свои золотые кудри и заметил, что это пугает его.
Целый час мы забавлялись таким образом, пока немые слуги не показали нам знаками, что Биллали ожидает аудиенции. Он явился, по обыкновению, ползком и объявил, что танцы сейчас начнутся, если «Она» и белые чужеземцы удостоят пир своим присутствием. Аэша накинула на себя темный плащ, и мы отправились на площадку перед входом в большую пещеру, так как танцы должны были происходить на открытом воздухе.
В пятнадцати шагах от входа поставили три стула, на которые мы и сели. Стемнело, но месяц еще не взошел, и мы недоумевали:
– Каким образом мы увидим танцы в темноте?
– Сейчас узнаешь!
– ответила с улыбкой Аэша на вопрос Лео.
Едва она успела произнести эти слова, как мы увидели какие-то темные фигуры, появившиеся неизвестно откуда, с огромными зажженными факелами. Тут было около пятидесяти человек. Озаренные ярким светом факелов, они походили на дьяволов, выскочивших из ада.