Она
Шрифт:
– Меня зовут Холли, королева!
– отвечал я.
– Холли!
– повторила она, с трудом выговорив слово, но произнося его с красивым акцентом.
– Что такое «Холли»?
– «Холли» значит - колючее дерево!
– ответил я.
– Так. Ты выглядишь действительно крепким и колючим деревом. Ты силен и безобразен, и если я не ошибаюсь, честен в сердце своем, на тебя можно положиться. Ты привык много думать. Но чего же ты стоишь, Холли? Войди и садись! Я не хотела бы видеть тебя ползающим, как раб! Мне противны их поклонение и страх передо мной!
Она откинула занавес своей прекрасной рукой, чтобы я смог войти.
Я вошел, содрогаясь. За занавесом находился уголок, где стояло ложе и стол, на столе были фрукты и прозрачная вода в вазе. В конце комнаты стоял каменный сосуд в виде купели, также наполненный водой. Освещенный мягким светом ламп, этот уголок комнаты был полон аромата.
Благоухание исходило также от блестящих волос и белого одеяния королевы.
Я сел в ногах ложа, «Она» опустилась на другой его конец.
– Теперь, Холли, - произнесла она, - каким образом ты научился говорить по-арабски? Я родилась в Аравии, это дорогой мне язык! Моя родина - древний и прекрасный Озал, я родилась от нашего отца Гараба, сына Катана. Ты не умеешь так говорить, как мы. Твой язык звучит музыкой сладкого наречия племен Хамиар… Некоторые слова изменены здесь, у народа Амахаггер, и я говорю с ними на другом наречии!
– Я изучал этот язык много лет, - отвечал я.
– На этом языке говорят в Египте и еще во многих странах!
– На нем говорят в Египте и теперь? Фараоны все еще царствуют там? А персы?
– Персы ушли из Египта две тысячи лет тому назад. С тех пор владычествовали Птоломеи - римляне, и многие другие процветали на берегах Нила, пока не пришло время их падения!
– А Греция?
– произнесла она.
– Существует ли Греция? Я любила греков. Они были красивы, как ясный день, и умны, но жестоки и вероломны!
– Да, - сказал я, - Греция существует, существуют и греки. Но нынешние греки вовсе не похожи на древних греков, и теперешняя Греция кажется насмешкой над прежней богатой страной!
– Так! А евреи все еще в Иерусалиме? Существует ли храм, выстроенный мудрым королем? Какому Богу поклоняются они теперь? Пришел ли Мессия, о котором они громко пророчествовали? Он ли управляет землей теперь?
– Иудеи разбиты и ушли, остатки великого народа разошлись повсюду, и Иерусалима больше нет. Что касается храма, выстроенного Иродом…
– Ирод!
– прервала она.
– Я не знаю Ирода. Говори!
– Римляне сожгли его, и римские орлы летали над его развалинами. Иудея представляет собой сейчас пустыню!
– Так. Эти римляне были великим народом и шли прямо к своей погибели!
– Solitudinem faciunt, pacem appelant, - добавил я.
– Ага, ты можешь говорить и на латинском языке?
– произнесла «Она» с удивлением.
– Как странно звучит он в моих ушах после стольких лет. Мне кажется, я встретила ученого мужа, чьи руки умели удержать воду мудрости! Ты знаешь и греческий язык?
– Да, королева, и еврейский, но только не могу говорить. Это уже мертвые языки!
«Она» радостно захлопала в ладоши.
– Это верно, хоть ты и безобразное дерево, но приносишь плоды мудрости, о Холли!
– произнесла Аэша.
– Но расскажи мне про этих иудеев, которых я ненавидела, потому что они называли меня «язычницей», когда я хотела научить их моей философии, - пришел ли их Мессия?
– Их Мессия пришел, - отвечал я, - но пришел бедный и простой, и они не захотели Его, оскорбляли и смеялись над Ним и распяли Его, наконец. Его дела и слово вечно живы, потому что Он был Сын Божий и сейчас правит миром!
– Ах, эти жестокосердные волки!
– произнесла она.
– Приверженцы суеты, жадные до денег! Я как сейчас вижу их мрачные лица! Так они не признали Мессию? Я верю этому. И Он был Сыном Вечного Духа и пришел без пышности и величия? А они, этот избранный народ Того, Кого они звали Иегова, этот сосуд Ваала, Астарты, египетских богов, прожорливый народ, жаждущий богатства и власти, - они не признали своего Мессию, потому что Он был беден и скромен, и рассеялись по всей земле?! Да, да, я помню, об этом говорили пророки. Пусть их! Эти иудеи разбили мне сердце, смотрели на меня злыми глазами, и когда я хотела научить их мудрости, их белобородые лицемеры - раввины внушали народу у ворот храма побить меня! Смотри, вот знак, оставшийся с тех пор!
Она быстрым движением отвернула газ, окутывавший ее прекрасную руку, и показала мне шрам, красневший на молочной белизне тела.
Я испуганно отскочил назад.
– Прости меня, королева, - сказал я, - но я ничего не понимаю. Две тысячи лет прошло с тех пор, как Иисус был распят на Голгофе. Как же ты могла учить иудеев философии, прежде чем Он пришел на землю? Ты - женщина, а не дух! Может ли женщина жить 2000 лет? Зачем ты дурачишь меня, королева?
Она откинулась назад, и я почувствовал блеск ее взгляда, который проник в мое сердце.
– О, человек!
– произнесла она тихо и спокойно.
– Это тайна, которой ты не знаешь! Почему ты думаешь, что все живущее умирает? Ничто и никогда не умирает! Смерти нет, есть только Перевоплощение! Смотри, - она указала на скульптурные изображения, - шесть тысяч лет прошло с тех пор, как великая раса погибла под дыханием разрушительной болезни… Но они живут и сейчас. Может быть, их души присутствуют здесь с нами в этот час!
– она оглянулась вокруг.
– Иногда мне кажется, я вижу их!
– Да, но для мира они умерли навсегда!
– Нет, на время, и возрождались снова и снова… Я, Аэша, - так меня зовут, чужестранец, - говорю тебе, что жду возрождения любимого человека, и знаю наверное, что он придет сюда, ко мне! Ты знаешь, я всемогуща, моя красота превосходит красоту греческой Елены, которую воспели поэты, моя мудрость - выше мудрости Соломона, я знаю тайны земли, могу устроить все для своей пользы; зачем же, скажи мне, чужестранец, я остаюсь здесь с этими варварами, которые хуже животных?