Чтение онлайн

Старик предпринял очередную попытку подняться на ноги.

– Моя палка, – все стонал он. – Моя палка.

– Да вот тебе твоя дурацкая палка! – Один из головорезов Салинаса подпихнул ему ногой палку. – Вали давай отсюда, папаша.

Трясущимися руками в перчатках старик схватил палку и, кое-как поднявшись на ноги, поковылял к соседней машине. Остановившись возле нее, он принялся озираться по сторонам, словно не понимал, что происходит.

– А что случилось? – несколько раз спросил он. – Что случилось-то?

Но никто на него не обращал внимания. Послышался оглушительный вой сирен: полиция прокладывала себе путь в потоке машин. Старик пробрался сквозь толпу и побрел по улице туда, откуда пришел. Через пятнадцать минут полицейский в форме обнаружил орудие убийства – пистолет с прикрепленным к стволу глушителем. Он лежал на тротуаре под машиной Рафаэля Салинаса.

Саймон позвонил Энди на мобильный.

– Собирай вещи, – тихо сказал он. – Мы уезжаем.

– Уезжаем? Но…

– Салинас мертв. Тебе больше незачем здесь оставаться. Собирайся – у нас нет времени.

Энди ни жива ни мертва закрыла крышку телефона. Рафаэль мертв.

Ей хватило ума самой понять, что к чему, объяснения были излишни. Объятая ужасом, она поняла, что сделал Саймон. В немом оцепенении она собрала туалетные принадлежности и бросила их в чемодан. Она не успела разобрать вещи, поэтому сборы заняли всего несколько минут.

Через полчаса на пороге номера появился Саймон. Увидев его отчужденное, застывшее лицо, Энди не стала его ни о чем расспрашивать. Саймон подхватил чемоданы, и она с таким же потухшим взглядом, как у него, молча последовала за ним.

Через два часа они с небольшого частного аэродрома в Нью-Джерси поднялись в воздух, на месте пилота сидел Саймон. Энди никогда раньше не летала на маленьких самолетах. Она сидела, окаменев, судорожно вцепившись в края сиденья, будто это могло спасти самолет от возможного падения. По расположению солнца, соответствующему четырнадцати часам, Энди догадалась, что они летят на юго-запад.

Время шло, но самолет не падал, и парализовавший Энди страх постепенно отпустил.

– Куда мы летим? – смогла выдавить она из себя.

– В Мексику. Как можно быстрее.

Глядя на каменный профиль Саймона, Энди переваривала полученную информацию. Он не злился, но замкнулся в себе, и она чувствовала, что никак не может к нему пробиться.

– У меня нет паспорта, – наконец сказала Энди.

– Есть, – возразил Саймон. – У меня в сумке.

Снова воцарилось молчание. Молчание, которое, как казалось Энди, ей не преодолеть, даже когда им придется приземлиться для дозаправки. Привычная жизнь кончена, и возврата к ней скорее всего не будет. Саймона объявят в розыск за убийство, но она не допустит, чтобы он оказался на скамье подсудимых. Он пошел на преступление ради нее. Как бы ни повернулась жизнь, она не допустит, чтобы он пожертвовал даже единой минутой своей свободы. Как бы ни повернулась жизнь.

– Вы не поверите, – сказал технический эксперт, поворачиваясь на стуле, – камера выключена.

– Что? – Джексон непонимающе уставился на него. Его взяла такая злость, что показалось, волосы на голове сейчас встанут дыбом. – Вы о той, которая нам нужна? Она выключена? И ни одна сволочь не заметила, что чертов экран пуст?

– Не заметили, потому что чертов экран, как вы выразились, не пуст, – раздраженно огрызнулся технический эксперт. – Давайте без претензий. – Он снова повернулся к клавиатуре и яростно накинулся на нее, вводя команды. – Подойдите, взгляните сами. Вот. – Он указал на экран, на нем беззвучно двигались черно-белые фигуры.

Джексон взял себя в руки. Разозлив парня, ничего не добьешься. Но вообще-то, думал он, убийце Салинаса нужно сказать спасибо. Превращать дело в личную «священную войну» он не станет, но расследовать дело обязан.

– Эта камера?

– Она самая.

– Ну и что? По-моему, с ней все в порядке, – сказал Джексон, всеми силами сдерживая свой сарказм.

– Это потому что вы невнимательны, специальный агент. – Техническому эксперту саркастический тон удавался не хуже, чем Джексону. – Ну ладно. Видите, мужик роняет портфель? – Он остановил запись, вернулся назад и снова включил. На экране какой-то толстый господин с портфелем в руке умудрялся на ходу пить и есть хот-дог, не замедляя шага. Когда все у него повалилось-таки из рук, напиток и хот-дог он удержал, а портфель упал на асфальт.

– Ну вижу. И что?

– Смотрите дальше. Я покажу в ускоренном темпе.

Технический эксперт нажал на клавишу, и люди на экране забегали, как муравьи. Секунд через десять он снова нажал какую-то клавишу, и люди стали двигаться как обычно. Еще несколько секунд, и Джексон заметил, как толстяк снова жертвует своим портфелем ради еды.

– Вот черт! – воскликнул он, – Проклятие! Съемка закольцована!

– Вот именно, закольцована. Кто-то проник в систему, взял оттуда кусок материала, закольцевал его и вставил обратно. Не знаю, кто это, но со своей задачей он справился на «отлично» – вот все, что я могу сказать по этому поводу.

– Спасибо за помощь, – невозмутимо поблагодарил Коттон, глядя на Джексона с каким-то непонятным выражением. – Мистер?..

– Дженсен. Скотт Дженсен.

– Мистер Дженсен. Если у нас возникнут еще вопросы, мы к вам обратимся, но у вас, думаю, пока своих дел предостаточно.

– Возникнут вопросы, обращайтесь: все сделаем, – серьезно ответил Скотти Дженсен и снова повернулся к клавиатуре.

То обстоятельство, что Коттон не стал углубляться в изучение вопроса, который определенно требовал расследования, Джексона поразило, но он скрыл свои эмоции. Когда они в молчании возвратились в машину, смятение на его лице сменилось задумчивостью.

Он думал о том, что не относилось к делу. Совершенно. Рик Коттон был очень правильным человеком. Таких честных, как он, Джексон никогда не встречал. Ничего, кроме своих догадок, у Джексона не было, и поделись он ими с кем-то в ФБР, его бы подняли на смех. Но его чутье давало о себе знать.

Он молчал до тех пор, пока они не вернулись на Федерал-Плаза и не прошли все необходимые формальности. Джексон в режиме нон-стоп продолжал прокручивать в голове детали, нюансы произнесенных фраз, которые успел уловить, а также последовательность событий. Все сходилось. Но ничего не докажешь… Черт! Впрочем, он даже не знал, хочет ли, чтобы это можно было доказать, не знал, нужно ли ему в этом случае что-либо предпринимать. Но на самом деле он понимал, что произошло, просто знал это, и все.