Чтение онлайн

Справившись с первой эмоциональной волной, я, все же, собрался и решил не терять времени.

– Мам, я хочу с тобой поговорить. Но ты должна пообещать мне, что об этом разговоре никто больше не узнает. Хорошо?

Она улыбнулась. На этот раз без печали в глазах. Не говоря ни слова, кивнула.

– Ты уже, наверное, поняла, что я не такой, каким был раньше. Но это не совсем так. Объяснять долго, поэтому ты просто поверь, ладно?

– Я знаю, сыночек. Знаю, дорогой. Не обязательно рассказывать, - поспешила заверить мама, но я перебил ее.

– Возможно, некоторые вопросы покажутся тебе странными. Но я хочу, чтобы ты мне поверила и не удивлялась некоторым вещам. Хорошо? И еще попрошу тебя отвечать так, будто я… Не знаю… Пришелец с другой планеты! И понятия не имею о том, что творится на Земле.

Она сделала серьезное лицо, стерла с лица остатки улыбки, вздохнула и кивнула, давая понять, что она вся – внимание. Я тоже вздохнул, стараясь правильно подобрать слова для первого вопроса.

– Мам, как ты сюда попала?

Несмотря на мои подготовительные речи, мама удивилась и растерянно вскинула брови, но вспомнив об обещании, кивнула.

– Угу… - сказала она, снова сделавшись серьезной, и поерзав на стуле, сказала, - Меня сюда отправил ты.

– Зачем?

– Умирать, - она развела руки в стороны и чуть повела плечами.

– Но зачем?

– Прости, сынок, я стараюсь отвечать, как ты просил, но я не понимаю. Я старая. Ты спрашиваешь об очевидном… Я не хочу обидеть, но это выглядит, как издевка.

– Мама, дорогая, поверь, это не издевка. Так надо. Ты многого не понимаешь и не знаешь. Я сейчас не готов все объяснить, но обещаю – когда-нибудь обязательно все расскажу. А чтобы тебе было проще понять, представь, что я частично потерял память, после чего стал чувствовать. Ну, ты понимаешь… Это не совсем так, но очень похоже.

Она кивнула.

– А сейчас, пожалуйста, помоги мне!

– Хорошо, Коленька. Я постараюсь.

– Так зачем я тебя сюда упрятал?

Она пожала плечами.

– Моя жизнь заканчивается. Я не приношу пользы ни тебе, ни твоей семье. Я обуза и прекрасно это понимаю. К тому же маразматичка. Хотя, ты вот тоже…

– Ну, допустим. Но почему я не устроил тебя в «Дом престарелых»? Почему в хоспис?

– Я не знаю. Возможно, потому что «Дома престарелых» созданы для здоровых людей.

– А ты больна?

– Конечно, - она снова улыбнулась, умиляясь моей наивностью, - Больна и опасна для общества.

– Но чем? Как ты вообще можешь быть опасна?

– Не знаю точно. Маразмом, наверное.

– И в чем он выражается?

– В нерациональном поведении. Ты же сам видишь. Если бы я была здорова, разве я позвонила бы сегодня только для того, чтобы услышать твой голос? Самое ужасное в этой болезни то, что она управляет тобой. Подчиняет себе твою волю. И ты просто не в силах ей сопротивляться. Даже наоборот – стремишься потакать ей во всем, вопреки здравому смыслу. Понимаешь, что поступаешь нелогично, но все равно стремишься сделать то, что делать не стоит. Вот ты спрашиваешь меня, зачем я здесь? Зачем сижу под замком? Но ты ведь прекрасно понимаешь, что в таком состоянии я способна на самые безрассудные поступки. Мало того, я открыто заявляю, что хочу, к примеру, воспитать Юленьку так, чтобы она сохранила способность чувствовать то, что может чувствовать сейчас. Я прекрасно понимаю, что обреку ее тем самым на страдания, но, от чего-то, уверена, что ей никак нельзя терять свои врожденные способности. Я плохо помню собственное детство, но то, что удалось сохранить в памяти, очень похоже на мое нынешнее состояние. И оно настолько же прекрасно, насколько и ужасно. Не зря ведь говорят, что старики, впадая в маразм, снова становятся детьми. Приходится переживать нечто очень похожее на детские ощущения, когда, к примеру, хотелось без причины целовать маму. Или играть с котенком. Или бескорыстно помогать бабушке мыть посуду. Или испытывать жалость к умирающему от неизлечимой болезни соседскому мальчику. Примеров масса! Эти чувства я переживаю и сейчас. Возможно, со стороны это выглядит глупо и бессмысленно, но я ничего не могу с собой поделать, она вздохнула, - А еще это тяжело.

– Но с чего ты вообще взяла, что твое состояние – это болезнь?

– Так говорят врачи. Да я и сама понимаю, что это не нормально, но не могу с собой ничего поделать. Будто против своей воли тебе звоню. Да какая, впрочем, теперь уже воля…

– А если они ошибаются? Врачи. Что, если это никакая не болезнь? Если все совсем наоборот? Что, если это они все больны?

Мама грустно засмеялась.

– Все психи именно так и считают, сынок. На то они и психи. Но даже если врачи и ошибаются, от этого симптомы не становятся легче. Я страдаю. Понимаешь? Вижу, что понимаешь. Знаешь, о чем говорю. Это ужасное состояние и у меня сердце кровью обливается, когда вижу, что ты тоже столкнулся с той же бедой. Да еще и в таком раннем возрасте. Наверное, это наследственное. Я уже и не знаю…

Она вздохнула и, от чего-то, поморщилась.

– А как ты поняла про меня?

– Иначе ты бы меня не слушал. Да и вообще, вряд ли приехал бы сюда. Даже по голосу было слышно, когда звонила тебе. Пока ты добирался, я только и делала, что убеждала себя в том, что ошиблась. А как увидела – поняла, что не ошиблась. У тебя на лице все написано.

Она охнула, глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Я прекрасно знал, что так бывает, когда у нее начинает болеть сердце. Уговорил прилечь и помог поудобнее устроиться на койке, больше похожей на тюремные нары, чем на кровать.

– Как мне вытащить тебя отсюда?

– Ох, не нужно, Коленька. Тебе сейчас о своем здоровье надо думать. Я уже старая, свое отжила. Буду вам обузой, да к тому же опасной обузой. Мария, опять же, не одобрит. Устраивайте свою жизнь, растите Юленьку. А мне недолго мучиться осталось. Здесь, таких как я, контролируют. Таблетки специальные дают, чтобы моторчик поскорее износился. Глядишь, через месяц-другой и решится все.

– Ты меня слышишь? Мы сегодня едем домой! Обещаю!

Она снова вздохнула, но на этот раз промолчала.

Все оказалось гораздо сложнее, чем я себе представлял, когда давал матери обещание. Все началось со скандала, который пришлось устроить надзирательнице, чтобы та помогла попасть на прием к главному врачу. Им оказался интеллигентного вида старичок, невысокого роста в элегантных очках с позолоченной оправой. Его седые, но все еще густые вьющиеся волосы, были уложены в безупречную прическу. На рабочем столе, как, впрочем, и во всей обстановке кабинета, царил идеальный порядок. Когда я вошел, тот неспешно подписывал какие-то документы, и даже не удостоил меня своим вниманием.

Глава 11. Главврач

Я не стал дожидаться, когда старик предложит присесть. Прошел через просторный зал и сел в удобное кресло у стола, предназначавшееся для гостей. Врач продолжал подписывать бумажку за бумажкой и старательно делал вид, что не замечает меня. Когда последний документ был подписан, он аккуратно сгреб их в одну стопку, уложил в папку и нажал на кнопку, располагавшуюся на краю широкого стола. В кабинет вошла секретарша, которая, увидев меня, на мгновение замерла. Она не рассчитывала встретить здесь посетителя, потому что не видела, как я вошел в кабинет. Видимо, отлучалась куда-то из приемной. Она забрала папку и ретировалась хорошо поставленной походкой подиумной модели.