Омут
Шрифт:
— Возможно, — остановил жестом Третьяков, — но факты?
— Контакты Самойловича с Техником установлены неопровержимо.
— Вот это уже серьезно.
— Это одна ниточка, — Торопливо продолжал Шумов, — а другая ведет прямо в банк.
— Ну!
— У Самойловича есть жилец. Он работает в банке. Наверняка через него Самойловичу стало известно о проверке, которую проводил Наум.
— Похоже.
— Остается, чтобы этот жилец «узнал» о будущей перевозке денег. А я направлю к Самойловичу Техника.
— За — подтверждением?
— И он подтвердит.
— Это хорошо, — сказал Третьяков с удовольствием. — Что, Андрей, хорошо, то хорошо!
Софи шла сквером, что возле клиники, после очередного дежурства, когда увидела Шумова.
Шумов стоял у фонарного столба, прямо на ее пути, с тросточкой, с цветком в петлице и в новом костюме песочного цвета.
Она сдержанно ответила на его вежливый поклон.
— Мы стали встречаться слишком часто.
— Я этим очень доволен.
— Слишком часто для случайных встреч.
Он невозмутимо потрогал цветок.
— Не все встречи случайны.
Она вскинула глаза:
— Вот как!
— Сегодняшней встречи я искал.
Софи невольно следила за его пальцами, разглаживавшими лепестки.
— Если бы я сказала, что польщена, я бы обманула вас.
— А я бы не поверил.
— Зачем же вы здесь?
— Я надеюсь оказать услугу.
— А если в ней не нуждаются?
— Увы! Я предвидел ваше недоброе отношение. Но что поделаешь! Коммерсанту то и дело приходится преодолевать препятствия, даже рискуя попасть в унизительное положение.
— Значит, вас привели коммерческие интересы? К сожалению, я ничем не торгую.
— Я не ищу товар. Я хотел бы предложить…
— Тем более. У меня стесненные средства.
— Но ведь я говорил об услуге.
— Мне?
— Нашему общему другу, который однажды произнес замечательный тост о том, что идеалист не должен быть беден.
Мимо, по аллейке, шли люди. Никто не знал да и не интересовался, о чем говорят эти двое — фатоватый купчик из новых и скромно одетая барышня из бывших.
«Зачем ему Техник? Во всяком случае, его придется выслушать!»
Но все-таки она сказала:
— А вы не могли бы обратиться непосредственно?
— Если вы меня выслушаете, то поймете…
— Хорошо. У меня есть несколько минут.
— В таком случае присядем?
Они сели на скамейку в дальнем конце сквера в тени здания, что раньше было игорным домом, а теперь клубом медицинских работников. Горячее солнце медленно двигалось к закату позади них.
— Я вас слушаю.
— Благодарю. Я коммерсант…
— Послушайте! Почему вы постоянно смакуете это слово? Это что, упоение нувориша?
— Оно вас раздражает? Вы так чужды коммерции?
Что-то в этом вопросе показалось ей непросто сказанным.
«Он знает о булочной? Глупо отрицать, если знает».
— Представьте себе, нет.
— О!..
— Что значит — «о!..»?
— Вы облегчаете мою миссию.
— В чем именно?
— Я могу предположить в вас деловую интуицию, и она поможет доверительно отнестись к моим словам.
— Значит, логикой вы меня убедить не сможете. Надежда на интуицию?
— Почему же… У меня убедительные карты.
— Ну, открывайте их! Что за карты? Козырные? Или, может быть, крапленые?
— Такой вопрос кажется мне нескромным.
— Да будет вам! Говорите по делу.
— Вы думаете, это легко?
— Но вы же взялись!
— И все-таки позвольте маленькое вступление.
Софи глянула мельком на часики.
— Если маленькое.
— Я еще сокращу.
— Пожалуйста!
— Итак, я коммерсант. Я честный коммерсант. А что отличает коммерсанта такого рода от других? Законопослушание. Вы со мной согласны?
«Что он плетет?»
Она ничего не сказала, но это только поощрило Шумова.
— Я так и думал. Конечно, вы согласны. Мы оба законопослушны. Верно?
— Положим.
— Но, нравится нам это или нет, в мире коммерции существуют и другие примеры, методы… И такими методами могут пользоваться даже близкие нам люди. Скажем, наши друзья.
— Что из этого?
Он просто обрадовался:
— Именно! Что из этого! Можем ли мы, если мы законопослушны, требовать и от других такого же кристального поведения? А если нет, то как прикажете поступать? Что делать?!
— Кому?
— Мне. И вам.
Она сказала, не скрывая недовольства:
— Слушайте! Вы опутываете меня какой-то словесной паутиной, как бабочку в кокон.
— Простите, гусеницу.
— Что?
— Простите. В коконе находится гусеница, а не бабочка. Так меня учили в гимназии.
— Наконец-то я услыхала нечто познавательное. Даю вам еще пять минут. Если за это время вы не сможете изложить то, что собирались, я уйду.
— Благодарю. Мне достаточно. Итак, о двух типах коммерсантов…
— Почему вы меня так раздражаете? — спросила Софи очень серьезно.
— Ну, это понятно, — ответил он, не меняя тона. — Женщины боятся неосознанных влечений. Читайте Фрейда.
— Однако, вы наглец.
— А вы зря тратите оставшиеся у нас пять минут.