Чтение онлайн

Танец прерывает команда: «Строиться!» Построение проходит дружно, ладно, весело. Весело печатается шаг по подсохшей земле. И тот же князь чуть гортанным речитативом-говорком запевает:

Скажи мне, кудесник, любимец богов, Что сбудется в жизни со мною…

И вдруг по рядам сзади доносится:

— Корнилов едет. Корнилов!

Прерывается песня, звучит команда:

— Полк! Смирно! Равнение на-право!

Выровнялись ряды, повернулись головы.

Корнилов ехал крупной рысью на светло-буланом английском жеребце, уверенно и красиво сидя в седле. От ростовской усталости будто и следа не осталось. За ним толпой текинцы в громадных черных и белых папахах.

— Здравствуйте, молодцы-корниловцы!

— Здравия желаем, ваше высоко-ство!

Кавалькада проносится мимо.

Вслед восторженно гремит:

Так за Корнилова! За родину! За веру! Мы грянем громкое «ура!».

Никто не знает, что считанные дни остаются до штурма Екатеринодара, до смерти командующего.

И в эти дни бои, бои…

С утра ни облачка. Солнце яркое, большое. Порывистый, — свежий ветер веселит. Колонна бодро поднимается на гребень. И вдруг оттуда гул снаряда, и высоко в поднебесье возникло шрапнельное облачко.

Колонна остановилась без команды. Тишина. Потом второй разрыв, третий… Стреляют красные плохо, снаряды рвутся в стороне.

Однако ясно: начинается бой.

Подъехал генерал Алексеев.

Согласно приказу корниловский полк пойдет справа от дороги, партизанский — слева, авангард Маркова ударит в лоб.

Привычно колонна перестроилась в цепи и двинулась пашней, вдавливая сапогами зеленые всходы. Луч солнца пробежал по поднятым штыкам. Юрий шел, а в голове тикали, как часы, повторялись строки:

Расходились и сходились цепи, И сияло солнце на пути. Было на смерть в солнечные степи Весело идти…

Послышался голос князя:

— Не забегайте! Ровнее, господа!

По всей длине гребня возникает красная цепь.

Доносится:

— Ну, буржуи, зараз вас оседлаем!

В ответ:

— Бей краснодранцев!

Неизвестно откуда появилась и зависла черная, со снегом, туча. Но холода никто не чувствует.

Сошлись.

Бьют в упор винтовки. Потом только удары по живому.

Крики, стоны, ругань.

На сражающихся валит ватными хлопьями мокрый снег.

Снова стрельба. Теперь стреляют вслед уступившим красным. Те через гребень уходят к плотине, перегородившей неглубокую речку. На другом берегу станица. Если красные укрепятся на плотине, бой за станицу обойдется дорого. Но если ударить через реку, красных можно отрезать. Речка, видимо, мелкая, покрыта подтаявшей ледяной коркой. На берегу замешкались.

Марков первым подтыкает за пояс полы шинели, ломая сапогами лед, шагает в воду. Идет молча, без призыва. За ним, высоко подняв винтовки, пошли все. Холод придает сил, торопит к противоположному берегу. И вот штыки вновь наперевес. Бросились бегом.

— Ур-р-ра!..

На пути сидит раненый матрос.

Чей-то выстрел в голову на бегу.

Валяются брошенные винтовки, патронташи, пайковые буханки хлеба.

Человек в солдатской папахе, весь в крови, широко открыв рот, ловит воздух.

Его добивают штыком:

— Подыхай, сволочь!

Внезапно кто-то хватает Юрия за рукав.

Он оборачивается, готовый убить. Но это сестра милосердия, в шинели с погонами.

— Поручик! Поручик! Князь…

Юрий не сразу понял, что она просит помощи.

Красивый князь лежал навзничь, левая рука откинута, на бледное лицо ложились и уже не таяли снежинки. Снег теперь шел мелкий и колючий.

— Куда его?..

Сестра наклонилась.

— Не могу найти. Нигде нет крови.

Бой тем временем перекинулся на станичные улицы.

Кто-то подвел коня, подняли и неловко уложили тело поперек седла и повели коня под уздцы…

— Это были вы? — спросил Юрий.

— Да, — ответила Софи. — Но больше я вас не видела.

— На другой день я был ранен и остался до выздоровления у местных жителей.

— А ваша жена ждала в то время ребенка?

— Нет. Позже.

— Но вы уже любили ее?

— Еще гимназистом.

— И были, конечно, счастливы! Сладкий сон. Розовые мечты. Грезы…

Он не должен был возражать, но что-то толкнуло, и Юрий сказал:

— Нет, я много мучился.

— Она не любила вас?

— Любила. Я думаю. Но она очень дорожила своей независимостью. Может быть, потому, что она из простой семьи. Они всегда подозрительны. Короче, происходила какая-то ужасная борьба двух самолюбий…

С женской проницательностью Софи спросила:

— А сейчас?

Он, заколебался.

— Сейчас другое. Нас связало горе.

Однако подлинного горя он не чувствует.

Софи заметила эту неуверенность, но не воспользовалась ею, а может быть, и воспользовалась, не давая себе отчета. Она положила руку ему на локоть.

— Храните свои чувства. У вас еще будут дети. Вы счастливее меня.

— Вы одиноки?

— Я вдова.

— Он погиб?

— Покончил с собой в Екатеринодаре.

Юрий коснулся ее руки, но Софи тут же отняла ее.