Чтение онлайн

Стихи…

Это было далеким, потускневшим воспоминанием, таким же, как музыка или история…

Что-то случилось с ними, ведь когда-то не было этой ледяной вселенной, практический смысл которой заключен в борьбе с непонятным, смутно обозначенным противником. Его разум чутко прислушался к себе, и дисциплинированная память тут же подтвердила: да, было иное взросление, но воспоминания о нем вытравлены постоянными, непрекращающимися тренировками последних лет, боевыми вылетами, разборками полетов, изучением всех мыслимых видов вооружений и боевых кибернетических систем.

Семен сидел, чувствуя холод в груди и непонятную пустоту в том месте, где нормальный человек обычно испытывает ощущение, которое принято обозначать словами «душевная боль»…

Он не мог вспомнить, когда закончились стихи и началась война, поселившаяся в разуме неожиданно, но прочно отодвинувшая на задний план все, что не соотносилось с холодной логикой выживания и победы…

Байты псевдожизни…

О чем она писала? О каком криогенном сне?

Вопросы, заданные самому себе, не нашли ответа ни в душе, ни в разуме. Он не мог поверить тому, что не жил, а спал, ведь все прошлое воспринималось вполне натурально, обоснованно: сначала детство, потом юность, затем…

Шевцов волевым усилием заставил работать саботирующую память и добился неожиданного результата: он вспомнил момент перехода, когда пришло жесткое взрывообразное взросление, вернее трансформация? Этот полувопросительный термин внезапно подсказало собственное подсознание.

Имя… Ее имя? Он должен его знать.

В его мысли внезапно вторгся ровный машинный голос, который он неосознанно воспринимал как женский:

— Система допинг-контроля докладывает о дисфункции процесса обмена веществ. Тебе страшно?

Шевцов не удивился голосу, он помнил, что соединен с кибернетической системой «Фантома», и понимал, что причиной ее беспокойства стали датчики скафандра, контактирующие с телом, — они передали бортовому компьютеру данные о внезапном нарушении состава крови.

Алые огни продолжали скользить вдоль шахты пускового ствола.

— Как мне тебя называть? — обратился Семен к своей электронной напарнице.

— Рабочее название: «Клименс». Бортовая система «Клименс-15», модификация программного пакета «ALONE» [1] . Нужна еще техническая информация, пилот?

— Нет. — Шевцов заметил, что алые огни сменились на желтые, и опустил дымчатое забрало гермошлема. — Ты псевдоинтеллект, насколько я понимаю?

— Да.

— Тогда будем знакомы еще раз. Не называй меня «пилот». Мое имя Семен.

— Принято.

Некоторое время Шевцов сосредоточенно молчал, потом вызвал в памяти образ девушки и спросил:

— Ты видишь ее? Можешь идентифицировать?

— Сканирую. Кейтлин… — наступила короткая пауза.

— Ну? Почему только имя?

— Плохо различима личная карточка, прикрепленная на груди. В твоем воспоминании она сидит вполоборота.

Семен напрягся, вызывая иную вспышку памяти. Он постарался воспроизвести тот момент, когда зазвучали сигналы тревоги и девушка, не закончив писать, встала с кресла, позабыв на столе лист пластбумаги.

— Теперь вижу. Кейтлин Вилан, третье звено первой эскадрильи.

— Соедини меня с ней.

— Исполняю.

Огни в стартовом стволе начали менять свой цвет на бледно-зеленый. До момента запуска оставалось менее минуты.

На экране связи появился фрагмент рубки другого «Фантома». Лица пилота, сидящего в кресле пилот-ложемента, не было видно за полупрозрачным компьютеризированным забралом боевого шлема.

— Кейтлин?

— Да? — отозвалась она, не проявив при этом никаких эмоций. — Кто вызывает?

— Семен Шевцов.

— Я слушаю.

— Ты писала стихи, когда мы сидели в салоне перед началом тревоги, — произнес Семен. Он не мог и не умел стесняться, и потому вопрос вышел деловым, сжатым, по существу, как привыкло формулировать сознание любую мысль.

— Да, — подтвердила она.

— Откуда у тебя информация о том, что мы спали? Почему ты писала о криогенном взрослении и цифровой вселенной?

Голова в гермошлеме чуть повернулась, и теперь сквозь дымчатое забрало стали смутно видны черты ее лица.

— Меня разбудили раньше других, — спокойно пояснила она. — Я видела все своими глазами. Мы спали. Я и еще несколько человек помогали в пробуждении остальных.

— Значит, все наше прошлое ненатурально?

— Я не могу ничего утверждать. Я видела огромные залы, сплошь заполненные рядами анабиозных камер, и помогала поднимать из криогенного сна тысячи моих ровесников. — Ее голос внезапно дрогнул на следующей фразе: — А стихи… Они возникли в голове сами собой. Я не знаю почему.

Девушка говорила откровенно, не пытаясь что-либо скрыть, по той причине, что все они не умели лгать, не видели смысла отрицать очевидное или утаивать информацию. Взрослые дети. Это определение лучше всего подходило к каждому из них, но вряд ли такая самооценка могла быть произведена кем-то из юных пилотов, особенно в эти роковые минуты перед стартом.

В рубках двух «Фантомов» синхронно прозвучал один и тот же сигнал.

Связь оборвалась автоматически, и, взглянув на обзорные экраны, Семен увидел, как в конце стартового ствола открылась лепестковая диафрагма люка; через образовавшееся отверстие в космос выметнуло мутное облачко остаточной атмосферы, которое тут же рассеялось, оставив после себя чернь пространства да одинокую немигающую звезду, которая виднелась сквозь открытый тоннель электромагнитной катапульты.

— Приготовиться к ускорению! — пришла команда по внешней связи.

Затылок Шевцова коснулся подголовника.

В следующий миг его «Фантом» начал разгон по наклонному каналу стартового ствола электромагнитной катапульты.

Семен успел заметить, как по бокам промелькнули надстройки базового крейсера «Интерпрайз», и его истребитель, словно пуля, выпущенная из ствола, вращаясь, устремился навстречу яркой россыпи немигающих звезд.

Секунду спустя картина окружающего разительно изменилась.