Олимпийское спокойствие

По безоблачному небу, сверкая в лучах солнца как звезда, чаруя изяществом движений, бежала Фетида. За ней, пыхтя и тяжело ступая, гнался громовержец Зевс.

«Нимфа! Богиня! Ух ты, шустрая какая! Ну, погоди, догоню ж я тебя!» — бормотал он, на ходу подкручивая усы.

Впереди уже показались вершины Кавказа. Фетида ничуть не устала. Время от времени осторожно оглядываясь, она заметила, что грузный и уже немолодой Зевс начинал выдыхаться, и снизила темп. Расстояние между ними стало уменьшаться, но тут вдруг до Зевса донёсся чей-то бестактный смешок откуда-то снизу. Громовержец недовольно глянул на скалу, откуда на него, усмехаясь, нагло пялился прикованный титан.

Зевс прервал погоню и плавно опустился на уступ рядом с нахалом.

«Привет, Прометей! — сказал он, ухмыляясь. — Огня не дашь?»

Прометей не обиделся на злую шутку и только снова рассмеялся в ответ.

— Нет, Зевс. Огонь давать я зарёкся. Придётся тебе потерпеть.

Зевс усмехнулся.

— Шучу. Я некурящий. Это я тебя испытывал.

— Знаю. Я тоже шучу, — ответил Прометей и опять засмеялся.

Титан вёл себя вызывающе, но Зевс был в слишком хорошем настроении, чтобы из-за этого обижаться. Ни одно облачко по-прежнему не омрачало небосвод.

Он толкнул Прометея локтем и с таинственной улыбкой кивнул в сторону Фетиды, которая зависла в воздухе немного в отдалении и с великолепным изяществом разминала суставы.

— Солнышко! Звезда!

— Ага, — согласился Прометей, — небесное тело. Какая физическая форма! Какое здоровье! Самка хоть куда.

— Физиолог! — фыркнул Зевс.

— Я стараюсь во всём видеть главное, а главное — какие дети у неё будут, — Прометей ещё раз внимательно рассмотрел Фетиду, будто сравнивал её с каким-то эталоном. — Так вот, дети у неё будут выдающиеся. Её сын во всём превзойдёт своего отца. Во всём.

По доселе ясному небу чередой побежали густые облака. Зевс посмотрел на Прометея. Лицо титана в первый раз за весь разговор было совершенно серьёзно. Солнце скрылось за облаками.

— Какого ещё отца он превзойдёт? Меня, что ли? — сурово переспросил Зевс.

В ответ Прометей снова расхохотался.

Тучи сгустились, где-то вдалеке сверкнула молния.

— Знаешь, Прометей, что меня в тебе больше всего раздражает? Смех этот идиотский. Пока вести себя не научишься, ни на какое снисхождение не рассчитывай.

Впрочем, тот ни на какое снисхождение, видимо, и не рассчитывал. Он только ещё громче расхохотался. Ему нечего было терять: наказать его ещё больше было невозможно, а настроение Зевсу он своим смехом вконец угробил.

Не попрощавшись, громовержец оттолкнулся от скалы, одним рывком настиг Фетиду и решительно взял её за плечо.

— Ах! — воскликнула она. — Это вы, Зевс Кронович! Как вы меня напугали! А я всё думала, что это за мужчина за мной гонится.

Зевс окинул её быстрым взглядом и отвёл глаза.

— Дело у меня к тебе, Фетида, — сухо сказал он.

— Я вас слушаю, Зевс Кронович, — страстно, с придыханием произнесла Фетида, теребя пояс своего спортивного хитона. — Как же здесь жарко! Я, кажется, вся пылаю!

Солнце выглянуло из-за тучи. В душе Зевса насмерть сражались две его божественные ипостаси: мужчина и политик. Политик победил, и солнце вновь скрылось.

Конечно, от Прометея можно ждать любой гадости, но врать он никогда не умел. Он сказал правду: сын превзойдёт отца. Зевс знал, к чему это ведёт, он ведь тоже когда-то превзошёл отца, и теперь Крон томится в Тартаре, а Зевс правит Олимпом.

Он в последний раз взглянул на Фетиду. Она смотрела на него страстно и преданно.

— Замуж тебе надо, Фетида. За Пелея.

Нимфа тихо пискнула от неожиданности.

— За смертного? Это вы так шутите? — осторожно спросила она.

— Парень он хороший, — продолжал Зевс, глядя куда-то в сторону. — Царь. Спортсмен тоже. Счастливо с ним жить будешь.

— Не хочу я ни за какого Пелея! Не заставите! — взвизгнула Фетида и вдруг расплакалась. — За что? В чём я провинилась?

Небо озарилось яркой вспышкой.

— Ты с кем споришь, Фетида! За кого скажу, за того и пойдёшь! Не добром, так силой!

Нимфа резко развернулась, закрыла лицо ладошкой и, громко всхлипывая, побрела обратно в Грецию. Зевс печально смотрел ей вслед.

Домой он вернулся уже под вечер. Тихонько прикрыл за собой дверь, зашарил в темноте рукой по стенке. Вдруг что-то полыхнуло во мраке прихожей. Комета с шипением пронеслась мимо головы громовержца, он едва успел увернуться от планеты второй звёздной величины, поймал на лету звезду, отшвырнул в сторону и затряс обожжённой ладонью. При этом другой рукой он, изловчившись, схватил за запястье свою жену Геру, которая уже собралась ещё чем-то в него запустить.

— Явился, кобель! Явился, козёл старый! — завопила Гера. — А ну, быстро всё рассказывай!

— Про что рассказывать? — печально спросил громовержец.

— Про что?! Про эту шлюху Фетиду, ох уж и доберусь я до неё!

— Фетида не шлюха, — в голосе Зевса послышалась неподдельная боль. — Она за Пелея замуж идёт.

Гера перестала вырываться и замерла от неожиданности.

— Как за Пелея? За смертного? Почему это?

Молния ударила прямо перед дворцом, и оглушительный гром потряс Олимп.

— Потому, что я так сказал! Потому, что такова воля Зевса!

Метеорологический гнев мужа не произвёл на Геру никакого впечатления.

— Так ты, братец, гнался за ней до самого Кавказа, только чтобы сообщить эту свою волю? Какой-то новый вид спорта в нашей олимпийской программе.

— Оставь меня, Гера, я устал, — сказал Зевс и, отодвинув жену, вышел из прихожей.

Весь вечер непрерывно шёл дождь. Тоненькие струйки лились уныло и безостановочно. Где-то вдали порой погрохатывало, но не грозно, а жалобно и печально.