Чтение онлайн

Там осел упрямый народец рыбаков, несмотря на богатые уловы изнуренный болезнями, ослабевший от прожорливых насекомых, борьбу с которыми он поверял богам. Часовни Зевса Апомия ("Гонителя мух"), увешанные дарами, полны были изображений, которые своими неуклюжими очертаниями свидетельствовали о чудесных победах над полчищами перепончатокрылых. Волны подступали вплотную к крохотным и почти всегда запертым святилищам Посейдона.

За этим печальным поясом лагун и песков простирался чудесный край, словно сознательно укрытый от лазутчиков с моря. Равнины пересекались невысокими холмами, которые к востоку становились все выше и выше, чтобы наконец завершиться у самой линии горизонта суровым сумраком аркадийских гор. Где-то там, среди оврагов Эриманфа, брал свое начало Пеней, который, вырвавшись из тесных ущелий в центре страны, пополнялся водами Ладона и обильным потоком нес живительную влагу.

По берегам этих рек, среди сотен ручьев и потоков, простирались долины, и сладостный шум хлебов, росших на них, поднимался ввысь. Все деревья, от серебристого тополя, пришельца неведомого севера, вплоть до пальмы, выросшей на стоянке финикийских пиратов, обрели здесь почву и воздух для своих корней и тканей. Невысокие холмы источали аромат хвойных лесов. Биссий, чудесный хлопковый кустарник, только в этой части Греции вызревал до бледно-желтой пряжи. Тучные стада, табуны коней и мулов запечатлелись в мифе об Авгиевых конюшнях. Благословение вина было настолько явным, что, согласно вере элейцев, род и колыбель Диониса находились именно здесь.

Этот край обильных урожаев и тишины, зеленеющих долин и пологих холмов был как сновидение о Золотом веке. Никаких стен, никаких крепостей или замков - ничто не мешало взгляду. Из-за отсутствия камня строили из глины и необожженного кирпича. Приземистые домишки, побеленные известью, оживленные красочным фризом над дверьми, белели среди дубрав, виноградников, фруктовых садов, кое-где сбегались вместе, образуя селения, но чаще были разбросаны по полям, им в голову не приходило держаться вблизи дорог, хотя едва заметные нити вытоптанных тропок как бы связывали их. Полнейшее спокойствие царило над землей, при виде чужаков люди прерывали работу, ладонью заслоняя глаза от солнца, и время свободно текло над их неторопливым трудом. Все здесь казалось легче, чем где-то еще, - дыхание, поступь, вес предметов; и работа должна была быть не тяжкой на этих полях, они уже шумели хлебами в то время, когда в других частях Греции появлялись лишь робкие всходы.

Вдоль дорог тянулись столбы с бюстами Гермеса, в рощах и лесах имелись святилища Афродиты и Артемиды, возле каждого источника - часовня или пещера нимф; деревья смыкались кронами, соприкасаясь дарами, висящими на ветвях. Те, кто приходил из тех сторон, где только залечивали раны недавней войны, жадно вдыхали в легкие аромат земли, лежащей, так сказать, под крылышком самого господа бога.

Это благословенное спокойствие, казавшееся столь милостивым даром небес, в действительности было завоевано кровью и насилием.

У южных границ Элиды лежала Олимпия, предмет извечного спора. Некогда она являлась собственностью Писы, крохотного государства, протянувшегося узкой полоской вдоль нижнего берега Алфея, До тех пор пока Олимпийская роща была священным урочищем нескольких соседних общин, никто не зарился на тихие и скромные земли. Там совершались обряды и жертвоприношения после жатвы, там чтили древних богов: Гею, Крона, мать Рею, скрывающую своего ребенка в горной пещере. В определенные дни устраивались игры, на которых цари Писы выступали в качестве судей, вручая атлетам награды. Со временем, однако, эти игры приобрели известность, ореол вокруг священного места сиял все ярче, появился и первый храм в честь богини Геры - Герайон, сооруженный городом Скиллом.

Предпринимались длительные и изощренные усилия, и царю Писы пришлось уступить половину своей власти над Олимпией царю Элиды, и оба они руководили играми. Писа не могла сопротивляться, Спарта поддерживала Элиду. Именно тогда родился Священный союз, который устанавливал мир божий, четырехлетний период игр, правила для атлетов. Вечный союз заключили три царя: Элиды, Писы и Спарты, текст воззвания был выбит на бронзовом диске и хранился в Герайоне под присмотром богини. Еще Аристотель видел этот почтенный круг, где под зеленой патиной можно было прочесть имя спартанского царя Ликурга.

На протяжении двух веков длился мир. Правда, Элида приобретала все большее влияние, но по-старому оба царя-союзника восседали на олимпийском стадионе. Наконец обнаружилась нехватка царей. Оба государства изменили строй, власть перешла к олигархии могущественных родов. Совет игр поверили двум сановникам, именуемым элленодиками. Они всегда являлись потомками древних племен, наследниками легенд и героев, на время праздников они облачались в пурпурные царские мантии. Угасающая Писа принимала во всем этом лишь минимальное участие, у нее накипала горечь, и какой-то безрассудный порыв к бунту привел к войне. Элида подавила писанцев, их древнюю столицу на холме, в нескольких стадиях [12] от Олимпии, предали огню, и постепенно в человеческой памяти стало затираться само ее название.

Новое, расширившееся государство Элида удобно расположилось в долинах трех рек: Пенея, Ладена и Алфея. Элида не знала никаких потрясений, не вмешивалась в чужие дела, над ее плодородными полями не проносилось даже то авантюрное беспокойство, которое из всех уголков Греции поднимало колонистов на освоение заморских колоний. Казалось, история этой страны уснула в тени олимпийской оливы.

Пробудил ее только глас персидской войны. Правящая олигархия не вняла зову защиты отечества. Она предпочла выжидать, чтобы в последнюю минуту присоединиться к победителям, как это было в обычае святынь и аристократических правителей. Рассчитали настолько точно, что отряды элейцев оказались под Платеями в момент завершения битвы. Победители-греки как раз готовились к жертвоприношениям и разделу трофеев. Запоздавших союзников встретили насмешками, их оскорбили перед всем миром. Воины Элиды возвратились домой, сгорая от стыда и с репутацией предателей. Этими настроениями воспользовалась демократическая партия: подогрев атмосферу возмущения, она произвела государственный переворот. После ниспровержения олигархии возник Союз общин, служащие сделались выборными, все решал Совет Шестисот, собирались народные собрания, как в Афинах.

Все это, однако, не изменило самого характера жизни Элиды, которая не желала расставаться со своей сельской тишиной. Люди продолжали жить среди виноградников и полей, не интересуясь правителями, не очень заботясь о судьбах столицы. Она приобретала значение только в год Олимпиады, ибо здесь находилась администрация игр. Но и она претерпела изменения. Вместо двух наследственных элленодиков избиралось девять, по одному от каждого элидского рода. Период их правления продолжался четыре года и завершался через месяц по окончании игр.

В этом году была первая Олимпиада, которая проводилась новыми элленодиками. Их избрали из числа граждан, которым богатство давало возможность быть свободными и независимыми в суждениях. Проблемы гимнастики и состязаний никому не были чужды. Они же отличались большими, нежели у других, познаниями. При всем том им не доверяли до такой степени, чтобы начисто оставить без опеки, поэтому, заботясь о преемственности опыта и традиций, оставили двух предыдущих элленодиков, с тем чтобы своими советами они помогли вновь избранным. Их не наделили никакими полномочиями, сами они ничего не решали, но для этих двух старцев, жизнь которых прошла среди игр и которые не воспринимали жизни вне стадиона, было достаточным утешением, что в своем новом звании номофилаков - "стражей закона", как их именовали, - они могли сберечь мудрость веков в хаосе молодого и беспамятного времени.