Чтение онлайн

– Я знала, что вы друг другу понравитесь, – улыбнулась Паллада. – А теперь идем. Отец нас заждался.

– Афина, с ума сошла? – возмутилась богиня любви. – Думаешь, я отпущу вас в таком виде?

Паллада с удивлением оглядела себя. Она и забыла, что не успела переодеться, хотя уже приготовила наряд для пира. Афродита критически окинула подруг взглядом и взялась сначала за сестру Феба. Расчесала ее длинные волосы пшеничного цвета, побрызгала розовой водой, провела ладонью, и они засияли золотом, растеклись по спине жидким шелком. Заставив новоиспеченную богиню раздеться, Урания натерла ее тем же розовым маслом и помогла надеть приготовленный Афиной белоснежный наряд, на голову же возложила изящную серебряную диадему из своей обширной коллекции и отступила, любуясь результатом. Паллада восхищенно ахнула. У Артемис же, заглянувшей в зеркало, пропал дар речи. На нее изумрудными глазами смотрела незнакомая ей прекрасная богиня.

– Теперь ты, – Афродита повернулась к подруге.

Она собрала локоны Паллады в тугой узел, заколов гребнем, усыпанным редкими сапфирами. Натерев тело богини лавандовым маслом, помогла ей надеть пеплос глубокого синего цвета. Сама она уже давно нарядилась, так что теперь можно было идти в чертоги Зевса. Так они и отправились, олицетворяя собой цвета истинного женского начала – Афина в синем, Артемис в белом, Афродита в красном.

– Совсем забыла, – Афина остановилась перед входом во дворец отца, придержав новую богиню за руку. – Артемис – твое смертное имя. Отныне же ты – богиня Артемида, сестра златокудрого Аполлона, дочь Зевса и Латоны.

Артемида кивнула, ее вдруг охватила дрожь, но девушка быстро взяла себя в руки. Переглянувшись, богини вместе вошли в чертоги громовержца, откуда уже доносились звуки веселого пира.

***

Когда они втроем появились в пиршественном зале, все вокруг стихло. Три богини как будто слились в единое целое, оторваться от них было невозможно, настолько они были прекрасны в этот момент. Очнувшись от наваждения, Зевс подошел к дочерям, взял Артемиду за руку и вывел ее на середину зала.

– Боги и богини Олимпа! – громко обратился он к пирующим. – Сегодня важный день для нас и для всей Греции. Я представляю вам новую богиню, когда-то утерянную и вновь приобретенную, благодаря Афине и Афродите. Славьте же юную Артемиду, сестру Аполлона, мою дочь от прекрасной богини Латоны!

Боги встретили новенькую радостными криками. Аполлон подошел к сестре, слегка ошалевшей от внимания олимпийцев, и повел ее за стол, усадив между собой и Зевсом. Взгляд Афины, тоже направившейся к столу вместе с Афродитой, упал на Геру. Некоторое время царица богов сидела, глядя перед собой затуманенным взором, а затем встала и демонстративно вышла, гордо вскинув голову. Паллада вздохнула – она не одобряла то, что совершила супруга Зевса, но и винить в случившемся только одну Геру не могла.

В этот вечер боги пировали долго, вино лилось рекой, песни и танцы не утихали. В бешеной пляске носились неистовые менады, почитательницы бога вина Диониса, водили хороводы оры и хариты, возглавляемые великолепной Афродитой и музой танцев Терпсихорой. Артемиду все окружили вниманием – расспрашивали о жизни на земле, осыпали комплиментами. Улыбающийся Гермес, пораженный красотой новой богини, ухаживал за ней весь вечер. Всматриваясь в него, Артемида вдруг кое-что вспомнила.

– Скажи, ты недавно был в Эфесе?

– Был, – ответил удивленный бог.

– И разговаривал с Афиной?

– Откуда ты знаешь? Ты обладаешь какими-то особыми силами? – еще больше поразился Гермес.

– Нет, – рассмеялась девушка. – Просто я видела вас на базаре в последний день таргелий.

– Вот оно что, – заулыбался вестник богов. – Значит, у меня уже тогда была возможность с тобой познакомиться! Жаль, что я упустил этот шанс.

– Ты ничего не потерял, ведь я тут.

– Да, это верно, – ответил бог, загадочно улыбаясь. – И этот шанс я уже не упущу.

В это же время остальные боги забросали вопросами Афродиту и Афину. Урания сияла от удовольствия, отвечая каждому любопытствующему. Паллада же, устав от расспросов, воспользовалась тем, что на нее никто не смотрит, и вышла из дворца. Как же ей хотелось тишины! Две недели среди смертных дались Палладе тяжело, как и Афродите. Но если богиня любви тосковала по своей мраморной ванне, ароматным маслам и собственному божественному сиянию, Афине не хватало покоя. Теперь она с наслаждением шла по душистым аллеям Олимпа, по которым так скучала в Эфесе.

Гуляя, Афина вдруг заметила Геру в одной из укромных беседок, увитых плющом. Уронив прекрасную голову на руку, жена громовержца хранила мрачное молчание.

– Здравствуй, Гера, – сказала Паллада, подойдя ближе.

Богиня удивленно посмотрела на нее.

– Афина? Что ты здесь делаешь? Разве не должна ты сейчас принимать благодарность от Аполлона и Зевса, веселиться вместе с другими богами?

– Странно, правда? Ведь обычно я именно так и делаю, – спокойно ответила богиня войны.

Гера нехотя улыбнулась.

– Зачем ты пришла? Высказать, как жестоко я поступила с маленькой Артемидой и несчастной Латоной? Упрекнуть меня в том, что я не умею вести себя достойно, и снова опозорила своего великого мужа? Не трудись. Я сделала это осознанно и ни о чем не жалею. И сейчас поступила бы также.

– Я вовсе не хотела ничего говорить, – Афина пожала плечами. – Я видела, как ты ушла с пира, и мне стало жаль тебя.

– Конечно, бедная, загнанная, ревнивая Гера, – горько усмехнулась царица богов. – Как всегда, сделала что-то не то. Но мне интересно, многие ли женщины готовы принимать и растить в своем доме многочисленных отпрысков мужа от других его возлюбленных?

– Я тебя понимаю, поэтому и пришла. Не знаю, как другие женщины, но я бы точно не смогла такое терпеть.

С минуту Гера сверлила Палладу подозрительным взглядом.

– Ты меня удивляешь, – наконец, сказала она. – Я думала, что ты, как любимица Зевса, первая меня осудишь, будешь на его стороне. Тем не менее, как бы я к тебе ни относилась, я еще ни разу не услышала от тебя грубого слова.

– Просто я считаю, что во всех твоих неправильных поступках виновата не только ты, – Афина вздохнула и присела рядом. – Иногда я даже удивляюсь твоей выдержке. Возможно, если бы Зевс не изменял тебе, улыбка никогда не покидала бы твоего лица. – Богиня помолчала. – Знаешь, я даже рада, что не подвластна чарам Афродиты. Мне бы не хотелось так мучиться из-за мужчины, кем бы он ни был. Хорошо, что мое призвание – разум, наука и война.