Чтение онлайн

***

Наступила весна, приближался Международный женский день 8 марта. Мужчины думали, что подарить девушкам, а Ольга размышляла над тем, как ей сломать барьеры стоящие между ней и Тодорским и надо ли это делать. Ее команда теперь была разбита на двадцать групп возглавляемых военными, в каждую из которых вошли как работники НКВД, военные строители, так и гражданские управленцы. Каждой группе выделен район местности, включающий в себя один из опорных пунктов первой полосы обороны. Задача - составить комплексный план мероприятий по укреплению данного опорного пункта. Планы должны были включать в себя анализ географии, состава населения, промышленности и сельского хозяйства данного региона. Соответственно, составлялись графики и даты переселения жителей, скрытой мобилизацией мужской части населения соответствующего возраста, эвакуационные планы после объявления тревоги первого уровня. Естественно, строительство огневых точек, графики подвоза необходимых запасов, материалов, вооружения и боеприпасов являлись частью комплексного плана мероприятий.

Встречалась она с Александром Ивановичем достаточно регулярно. Каждый руководитель группы раз в десять дней отчитывался о проделанной работе. Кроме этого все они достаточно часто обращались к ней и в промежутках между докладами. Либо за дополнительной информацией, либо с вопросами, решения по которым они не могли принять самостоятельно. Но воз их личных отношений был и ныне там, где он и был четыре месяца назад.

Для мужчины-лидера существующая разница в их положениях и социальном статусе была неодолимой преградой на пути к каким-либо отношениям выходящим за рамки предписанных уставом внутренних войск. Оля это прекрасно понимала, как и то, что любыми своими активными поползновениями полностью разрушит то хрупкое доверие установившееся между ними и сделает невозможным дальнейшее общение.

В этот день, Тодорский должен был прийти с докладом сразу после ужина. Начальство и охрана получали свои порции первыми, поэтому, быстро поужинав и вернувшись в комнату, Ольга решила до прихода своего подчиненного заняться упражнениями по контролю над сердцебиением. Она долго потом думала над тем, было ли произошедшее случайностью или подсознательно выстроенным планом, но так и не нашла ответа на этот вопрос.

Вычитав когда-то давно о возможности останавливать сердце по своему желанию, ее так поразили и восхитили открывающиеся возможности, что Ольга дала себе слово достичь этой непростой ступени в управлении своим телом. Собрав по крупицам всю доступную информацию о методике тренировок, она начала самостоятельно двигаться по этому тернистому пути самосовершенствования. Без наставника это было безумно трудно, но Ольга выросла в обществе, которое не знало слова "не могу". Шаг за шагом она продвигалась в контроле над своим телом и постепенно добилась такого замедления сердцебиения, что сознание оставляло ее. Как правило, через несколько секунд она самостоятельно приходила в себя. Но сегодня все пошло не так.

Очнулась она оттого, что ее трусили и хлопали по лицу.

– Революция Ивановна, очнитесь! Что с вами? Сбегать за врачом?

– Все нормально... не надо врача... отнесите меня на кровать... пожалуйста...

Сильные руки оторвали ее от земли и прижали к широкой груди. Квадратный подбородок и прямой нос уверенно смотрели вдоль линии движения. Больше ей снизу ничего не было видно.

– У меня это с детства... врачи говорят, какая-то редкая болезнь сердца... останавливается само по себе. Редко. Раза два в год, не чаще. Раньше только в голове кружилось, а теперь в обморок падать стала... врачи говорят, так и умру... сердце станет и не запустится... легкая смерть...
– выдумывала она легко и непринужденно.

Он бережно положил ее на кровать стоящую в углу комнаты за ширмой. Ольга держала его за шею и не отпускала, эти синие глаза были так близко...

– Поцелуйте меня, пожалуйста. Не оставляйте меня. Любите меня, Александр Иванович, любите меня, мне так страшно и так одиноко.

Оля прижала его к себе и жарко зашептала на ухо:

– Вы не думайте, я смерти не боюсь, я боюсь не дожить до войны и умереть бессмысленно, замереть однажды на полу с остановившимся сердцем и не доделать все что должно... но ничего, уже недолго осталось... любите меня изо всех сил, пожалуйста...

Она целовала его не давая опомниться, не отрывая своих губ, при этом ловко освобождала и его, и себя от лишней одежды, а в перерывах между поцелуями шептала ему на ухо стихи:

"Печали свет из лабиринтов памяти, печали свет размыто-голубой,

А жизнь моя стоит на паперти и просит о любви с протянутой рукой..." ## 1 стихи Рубальской

"С протянутой душой по улицам хожу,

ни жалости, ни милости, ни денег не прошу.

Прошу в глаза вам глядя, ну будьте же людьми -

подайте Христа ради мне, хоть капельку любви..."

Почему-то ей приходили в голову стихи с очень похожим сюжетом, но она сумела так ошеломить своего партнера, что он слабо соображал и не вдумывался в смысл услышанного. Она могла бы рассказывать ему все что угодно. Ее руки, ее губы, все ее тело, наполненное молодой, нерастраченной энергией не давали ни одного шанса прийти в себя бывшему красавцу-комкору не обиженному женским вниманием.

Когда же он, в конце концов, начал соображать и глядя на ее блаженную физиономию лучащуюся от счастья, начал закипать от гнева на этот мир, на свою судьбу, судьбу зэка, которого затащила в постель начальник лагеря, она смогла его снова удивить.

– Спасибо тебе Саша за твой подарок... за то, что не оттолкнул, поделился своим теплом... у меня тоже есть для тебя кое-что. Не только для тебя, но для тебя в первую очередь.

Обнаженной она выскочила с постели и легким шагом направилась за ширму, к своему рабочему столу.

"Красивая, стерва" - мелькнула в голове злая мысль, чувствуя как тело непроизвольно реагирует на покачивания ее круглых, упругих ягодиц и высокой груди.

– Читай, товарищ боец, - удивленно глянув в ее синие глаза, радостные и искрящиеся счастьем, он начал внимательно просматривать протянутый ему документ. Это было постановление правительства о досрочном освобождении заключенных. В алфавитном списке из ста фамилий нашлась и его. Этот же документ переводил всех освобожденных из штрафной роты и зачислял их уже в качестве бойцов нового, особого подразделения, созданного для продолжения работ по планированию перспективных пограничных узлов обороны. Все бойцы обязаны были продолжить свою прежнюю работу в новом качестве, вплоть до получения новых предписаний.

– Это только начало. Надеюсь, через несколько месяцев я получу приказ о восстановлении вас в званиях, хотя не могу гарантировать, что все получат старые. Но то, что не лейтенантами будете, это я гарантирую.

Он оторвал глаза от бумаги, заинтересованно провел глазами вдоль ее обнаженной фигуры и смущенно уставился в документ.

– Залезай под одеяло, замерзнешь, - не глядя на нее, пробормотал он. "Поповский сынок", - иронично подумала Оля, скользнув под одеяло, но вместо того, чтоб оседлать партнера, как ей хотелось, она, прижавшись к нему сбоку, поцеловала его плечо и послушно попросила, потупив глаза:

– Обними меня, Сашенька, я так замерзла... сердце застыло...

Они и в дальнейшем встречались раз в декаду, когда Александр докладывал о работе, проделанной его группой. Оля была с ним непривычно тихой и покорной. Он стал первым мужчиной, который был ей неравнодушен и кого она уговорила на роль смертника. Может, поэтому была такой внимательной, чутко улавливающей малейшие колебания настроения партнера и успевающей вовремя на них среагировать. Она то развлекала его выдуманными историями из своего выдуманного детства в детдоме, то разворачивала прямо в постели планы обороны его участка, критиковала их и внушала Александру крамольные мысли: