Чтение онлайн

— Извини, что отрываю, дорогой… Горючим у вас кто командует?

— Бензинчику надо, да? — отложил ключ Долгушин. — Точно, слили бензинчик ребята, пока она без хозяина стояла… А выдачей вон он распоряжается, — кивнул в сторону методично пыхтящего здоровяка. — Его просить придется.

Когда Гогуадзе подошел, Митя едва покосился, но не прервал вдумчивого занятия. Только покрякивал слышнее. Но в очередной раз подбросив снаряд, поймал рукой пустоту, потому что Константин перехватил гирю и поставил на землю.

— Я очень извиняюсь, — сказал благодушно, — но машина, понимаешь, просто так не хочет ехать. А у тебя, мне сказали, бензин есть.

— Бензин есть, а лимита нет, — отер ладони о брюки атлет. — Весь израсходовали. Представь письменное распоряжение от завгара, тогда посмотрим.

— Зачем распоряжение, если он меня сюда привел? — простодушно удивился Гогуадзе. — Мне ехать надо, телятам корм привезти.

— Я человек такой: сказал — отрезал. — Митя поднял гирю, подкинул, чтобы взяться поудобней. — Без бумаги разговора не будет.

Гиря опять закувыркалась в воздухе… И точно так же была поймана и поставлена наземь.

— Та-ак, — многозначительно пошевелил плечами здоровяк. — Ссориться будем?

— Почему ссориться? — начал снимать пиджак Константин. — Бороться будем. — Повесил одежду на куст и предложил: — Мы вот как решим: ты меня положишь — я за бумагой пойду, я тебя положу — ты бензину нальешь.

— Ну, это давай! — расплылся Митя и готовно ссутулился. — Только совсем не жалеешь себя, дядя.

— Ничего-ничего, — тоже пригнулся и выставил руки Константин, — один раз попробовать можно.

От своей машины Долгушин с большим интересом наблюдал за происходящим. Некоторое время оба перехватывали друг друга то за шею, то за руки, потом Митя бросился вперед, уже почти сцепил пальцы на спине противника, но тот с криком вывернулся, стопой подбил ноги соперника, и широкая Митина спина шмякнулась на траву.

— Это… Это потому, что ты в рубахе, скользкая она! — У того даже губы вспухли от обиды. — Не ухватиться никак.

— Не-ет… Это потому, дорогой, что в нашем селе уже во-от такие детишки борьбой занимаются. — Константин расстегнул и снял рубаху, повесил рядом с пиджаком. — Давай еще раз, окончательный! Мне, понимаешь, очень ехать надо.

После работы, подходя к магазину, Ольга все думала и думала обо всем, что было вчера и сегодня, и не обратила внимания, есть ли кто за стеклянными витринами.

А войдя и увидев толпившихся у прилавка женщин, хотела сразу уйти, да не тут-то было.

— Ты куда, Олюшка, или торопишься? — пропела ласково продавщица Серафима Евгеньевна. — Так тебя и пропустят все, поскольку теперь дома дел много… Верно я говорю?

— Правильно, иди вперед…

— Тебе ныне забота большая, чтобы понравилось ему у нас!

— Да мы обождем, обождем, бери, что надо… Не чужие.

Под дружные приглашения она подошла к прилавку, стараясь держаться независимо, а Вера Сырцова вздохнула и сказала тихо:

— Говорят, они там у себя все с кинжалами ходят… Как у него характер, не вскидчивый?

— Характер как характер, — Ольга достала из сумки кошелек и обозрела полки. — Мне песку два кило, Серафима Евгеньевна, и сырков плавленых шесть штук.

— Ну, кинжалы это глупость, конечно, — сыпанула в кулек сахару продавщица, — а вот как бы у него другой жены где не оказалось! Теперешнего мужчину до-олго изучать надо, чтобы полное представление получить… Масло сливочное станешь брать?

— Ой, а есть, да? Возьму.

— Привезли вчера, я килограмм свешаю… От Николая ничего нет?

— Писал, будто приедет, вот и ездила вчера встречать. А не было, — сказала Ольга

— И ни к чему ему сюда теперь! — рассудила Вера. — Хоть он и бывший муж, а мало что в голову возьмет… Тебе нынче скандал не к месту.

Из остановившегося подле магазина трактора вылез Семен Журавлев, перед дверью обстучал сапоги от грязи, а войдя, загудел:

— Ольга Алексеевна, вот ты где… Я, понимаешь, мимо станции еду, а он и стоит у пивного ларька. И как раз с дамочкой беседует…

— Господи, другую нашел! — ахнула одна из женщин.

— Или отъехать собрался, — предположила Вера Сырцова. — Ольга, да чего же ты стоишь?

Отчего-то побледнев, Ольга медленно укладывала в сумку покупки, а продавщица поторопила Журавлева:

— Да не тяни, выкладывай, Семей… Что он — уехал?

— Куда уехал, раз приехал только! — удивился Журавлев. — Узнал меня, говорит — знакомься с супругой, пивом бочковым угощал и довезти попросился… Вот я и привез, — виновато посмотрел на Морозову тракторист. — Теперь они дома, не иначе тебя ожидают. Извини.

— Да кого ты привез, растолкуй! — возмутилась Вера. — Нам про пиво неинтересно, ты имя назови, если знаешь.

— А чего не знать? Морозова Николая и привез, мужика ее прежнего… Кого еще?

Среди общего молчания Ольга пошла к выходу, и тогда Вера Сырцова крикнула отчаянно:

— Соседка, ты зови в случае чего! Я мигом к участковому добегу… Слышишь?

Николай Морозов от встречи с родными местами ощущал некоторую размягченность, в чем его половина явно не собиралась ему сочувствовать.

— Гляди, Нинусь, уж картошка посажена и огород налажен, все оборудовано путём, — продолжал обозревать хозяйство Николай. — Красота!

— Картошки у пас в магазине — завались, — напомнила Нинуся. — А была б она с головой хозяйка, так вместо луку-моркови лучше клубнику развела… Дураку понятно, что много выгодней!

— Дю-у! По здешним местам и огурцы пе каждое лето выспевают, а ты — клубника. И потом с нее суп не спаришь, это ты хватила… А вот кто хозяйке крышу крыл — интересно мне очень! Ну-ка, ну-ка, — полез по ступенькам прислоненной к стене лестницы Морозов.