Олеко Дундич
Шрифт:
«В СССР, — сообщала газета, — существуют целые легенды о Дундиче. Он известен и любим как герой гражданской войны.
Между тем у нас о Дундиче мало кто знает. Нет достоверных данных о нем, даже неизвестно, где он родился, а предполагается, что настоящая фамилия его — Чолич… Мы приняли эту легенду по той простой причине, что, как оказалось, она уже утвердилась и в действительности стала сильнее исторической правды».
Нет, она не утвердилась. Легенда не стала сильнее исторической правды. Предположение, высказанное работниками ровенского музея и подхваченное белградскими журналистами, — это еще не доказательство. Более осторожно подходит к биографии Дундича «Энциклопедия Югославии». В третьем томе, изданном в 1958 году, на 178-й странице сказано, что место рождения героя окончательно еще не установлено: возможно, оно находится в Восточной Боснии или в районе Титово Ужице.
Между тем корреспондент журнала «Огонек» Генрих Боровик, побывав в Белграде и собрав одностороннюю информацию, написал статью о предках Дундича, в которой, правда с оговорками, ставится знак равенства между Дундичем и Чоличем. («Огонек» № 48 за 1957 год.)
Г. Боровик сетовал на то, что ему не повезло: во время пребывания в Белграде ему не удалось встретиться с Николой Груловичем, накануне уехавшим в Москву на празднование сороковой годовщины Великого Октября.
Зато мне, можно сказать, повезло. В Москве я несколько раз встречался с Н. Груловичем, и каждый раз он утверждал, что Дундич есть Дундич, что к Чоличу он никакого отношения не имеет.
Смерть помешала Николе Груловичу закончить книгу, которую он начал писать много лет назад.
Авторам версии «Дундич — Чолич» полезно было бы обратиться к советским источникам, к тем немногим, но весьма ценным воспоминаниям о Дундиче, которые в разное время публиковались в периодической печати. Наиболее ценной из них является статья Б. Агатова, опубликованная в газете «Красный кавалерист» (орган политотдела Первой Конной армии) от 22 октября 1920 года, т. е. через несколько месяцев после смерти Дундича. Статья была напечатана под рубрикой «За идею коммунизма». Ниже — заголовок: «Памяти Красного Дундича». Еще ниже — биография.
В биографии ни слова не было сказано о Чоличе. Дундич назывался Дундичем. Чувствовалось, что автор статьи писал биографию по документам или, быть может, со слов самого героя, которого он знал по совместной службе в Первой Конармии. Не случайно также и то, что о многих фактах, о которых сообщал Б. Агатов читателю, мне спустя тридцать пять лет рассказала Мария Дундич, обладающая хорошей памятью.
Наконец, знакомясь со списками конармейцев, удостоенных ордена Красного Знамени, я среди награжденных обнаружил фамилию — «Б. Агатов». Оказывается, он был помощником командира 36-го кавполка. Надо думать, что на этом посту Б. Агатов сменил Дундича. Разумеется, он имел возможность познакомиться с его автобиографией и другой документацией, хранящейся в штабе полка. Все это создает уверенность в подлинности фактов, сообщаемых Б. Агатовым.
Ветераны-конармейцы помнят, что, кроме Дундича, в красной кавалерии служило немало южных славян и среди них был серб Чолич. В докладе Данилы Сердича, прошедшего путь от командира югославского коммунистического полка до командующего кавалерийским корпусом Красной Армии, прочитанном 9 ноября 1932 года в Москве, в Центральном Доме Красной Армии, говорилось о двух героях сербах.
«История Красной Армии знает много примеров, — заявил Данила Сердич, — геройских действий целых подразделений югославян и отдельных ее легендарных героев. Я говорю об Олеко Дундиче и о Лазаре Чоличе. Пробираясь в стан белых, Дундич и Чолич выдавали себя за сербских офицеров и наутро привозили самые точные и ценные сведения о расположении войск противника».
Может быть, Данила Сердич оговорился, назвав две фамилии, принадлежащие двум разным лицам? Нет. Через три года он написал статью для специального номера журнала «Огонек», посвященного пятнадцатилетию Первой Конной армии. В этой статье говорилось:
«Разве наша красная конница не знает имен отдельных легендарных героев? Таков, например, Дундич, которому Климент Ефремович Ворошилов дал крылатое имя „Красный Дундич“, Лазар Чолич, который, пробираясь ночью к белым в штабы, выдавал себя за сербского офицера».
В Челябинске живет герой гражданской войны, старый большевик, уроженец Югославии Эмиль Чопп. В статье «Друг Олеко Дундича» корреспондент газеты «Советская Россия» (№ 50 за 1958 год) ссылается на высказывания Эмиля Чоппа.
«Уже одно то, — подчеркивал он, — что много сербов, сражавшихся в Красной Армии и знавших хорошо Олеко Дундича, одновременно знали и Лазара Чолича… говорит, что эти фамилии принадлежат двум разным лицам».
К такому выводу пришел и преподаватель Московского университета, кандидат исторических наук И. Д. Очак, опубликовавший ряд интересных работ об участии южных славян в гражданской войне в СССР.
Кто прав? Сравнивая две точки зрения, я склоняюсь к той, которую высказывали Д. Сердич, Э. Чопп и советский историк И. Очак. Если со временем удастся обнаружить автобиографию Дундича, его метрическое свидетельство, тогда можно будет твердо назвать настоящую фамилию героя, место, где он родился. Сторонники версии «Дундич — Чолич» называют район Титовово Ужице. В биографии, написанной Б. Агатовым, говорится: «Товарищ Дундич родился в 1894 году в городе Крушевац в Сербии».
Не зная о статье Б. Агатова, Мария Дундич утверждает, что Олеко родился в Югославии, в окрестностях города Ниш.
Крушевац и Ниш! На карте Югославии Крушевац отмечен крохотной, еле заметной точкой, город Ниш нанесен кружочком. Ниш — окружной центр. В его округ входит и Крушевац. Может быть, он и относится «к окрестностям города Ниш», о чем сообщала М. Дундич? Ведь Крушевац расположен в каких-нибудь сорока — пятидесяти километрах от Ниша!
Я написал письмо в Крушевац. Откликнулся председатель профсоюзного вече Джордже Мотич. Он сообщил:
«Мы получили Ваше письмо в связи с проверкой места рождения и биографии отважного Олеко Дундича. К сожалению, до сих пор мы еще не могли получить никаких сведений о том, где жили его родители и где он родился. В нашем городе о нем пока не смогли ничего узнать. Нужно поговорить еще и с людьми из окрестных сел, и, если что-нибудь узнаем, мы Вам впоследствии снова напишем.
Мы Вам очень благодарны за то, что Вы с таким большим уважением относитесь к отважному сыну нашей Родины».
К стр. 25 * В статье Данилы Сердича «Балканские рабочие и крестьяне в коннице Буденного», опубликованной в том же юбилейном номере журнала «Огонек» за 1935 год, были обнародованы итоги публичного опроса, проводимого в сербском добровольческом корпусе весной 1917 года.
«С февральской революции 1917 года, — писал Д. Сердич, — в сербских полках началось брожение и даже открытые бунты. На требование сербских генералов воевать до победы за правительство Керенского двадцать тысяч солдат дали отказ. Все отказавшиеся идти на фронт были разоружены и отправлены в концентрационный лагерь в Дарницу (под Киев). „Добровольцы“ опять стали военнопленными. Все они были настроены против войны, против сербской буржуазии, против офицерства, но четкой и ясной программы действия еще не имели.