Чтение онлайн

— Что за коллекция новых шляп и ботинок вон там, на другой стороне улицы. Ты заметила, мама? — Роджер, виконт Селби, был, как обычно, несколько более сообразителен, чем его брат Майлс. Но к несчастью, самая молодая из его племянниц, Филиппа, была не только весьма наблюдательна, но и обладала на редкость пронзительным голосом, которым мгновенно свела на нет все его попытки быть тактичным.

— Ведь это Эмбри? А я-то думала, что он собирается жениться на Элен, а старая маркиза дает бал, чтобы объявить об их помолвке!

— Разумеется, это не Эмбри, — презрительным тоном ответил Майлс, чем немедленно вызвал на себя быстрый и злобный взгляд Филиппы. — Не хочешь ли ты осмотреть витрины магазинов, Пипа, — примирительно обратился он к ней, — ведь ты собиралась сделать это?

Но тут у него упало сердце, когда его мать опустила свой лорнет и произнесла самым грозным тоном:

— Это леди Трэйверс, я абсолютно в этом уверена, потому что ее волосы не дают возможности ошибиться. Но вот что касается ее спутника…

— Но это же Эмбри, бабушка! — возбужденно подхватила Филиппа. — И он целует ее! Если бы это видела Элен…

Неизвестно, что бы она еще сказала, если бы ее грубо не оборвала Ианта.

— Замолчи, Пипа! — неожиданно воскликнула она и залилась слезами.

Словно находясь в каком-то дремотном полузабытьи, Алекса думала, что все это походит на возбуждение от первого плавания под водой — когда ты ныряешь, задержав дыхание и закрыв глаза, а затем открываешь их в зеленоватой глубине и внезапно понимаешь, что с тобой произошло. Она разжала свои руки, обнимавшие его шею, порывисто привстала и опустила занавески на окнах экипажа. Раздраженная проявлением собственной слабости, она пришла в еще большую ярость, когда услышала его насмешливое замечание, что поскольку их видело уже пол-Лондона, то он может отнести к какой-то иной причине ее внезапное желание уединенности. Это лишь подлило масла в огонь.

— Пол-Лондона, включая Селби и Ровеля! — мстительно огрызнулась Алекса, вновь начиная тяжело дышать. — И не забудь упомянуть о старой герцогине и двух младших сестрах твоей невесты. Мне следовало предупредить тебя, чтобы ты не был таким безрассудно опрометчивым! Я не думаю, что на этом балу теперь состоится долгожданное объявление о помолвке, не так ли? Подумать только, как разочаровано будет все общество! Впрочем, сплетни по поводу причин, расстроивших эту помолвку, несомненно, всех утешат!

Она отчетливо цедила все эти слова, но, к своему немалому удивлению, не заметила ожидаемого выражения на его угрюмом лице — он лишь вскинул брови, словно размышляя, стоит ли ему извиниться перед ней за то, что он сделал ее объектом всех предстоящих сплетен. Небрежно пожав плечами, он произнес самым прозаическим тоном:

— Если ты действительно так озабочена своей репутацией, моя бедная Алекса, мы можем формально объявить о нашей собственной помолвке завтра вечером и опубликовать объявление об этом в «Таймс» на следующий день, чтобы сделать это полностью официальным. В любом случае у меня не было никаких намерений касательно Элен, это была идея бабушки. Но сейчас, я думаю, лучше обручиться с тобой, чтобы положить конец всей этой ерунде.

В первое мгновение, не уверенная в том, что она его правильно расслышала, Алекса смогла лишь с изумлением взглянуть на Николаса. Но затем, видя, что он продолжает смотреть на нее, все более прищуривая глаза, в которых она не могла прочесть никакого выражения, несмотря на необычность всего сказанного, она собралась с силами и отвесила неожиданный поклон.

— Я… я прошу прощения?.. — внезапно охрипшим, тихим голосом переспросила она, и тогда он повторил ей свое предложение (которое на этот раз уже было сформулировано не в виде небрежного вопроса!), хотя и довольно нетерпеливым тоном, добавив при этом, что, как он надеется, у нее не хватит лицемерия требовать от него, чтобы он сделал это еще более официально, встав перед ней на колени и протягивая букет фиалок.

— И ты также знаешь, что уведомление о помолвке совсем необязательно влечет за собой свадьбу, а потому можешь не нервничать по пустякам. Зато это гарантирует мне, что я больше не буду представлять интереса для своих и что ты… — Он сделал совсем крошечную паузу, но Алекса все-таки успела ее заметить, — …почувствуешь облегчение, избавившись от всех охотников за приданым да и от всех других охотников тоже!

Чувствуя себя загнанной в угол, Алекса яростно покачала головой, словно отвергая все услышанное:

— Нет! Я не могу поверить, что я… что ты… Ты, должно быть, сошел с ума…

— Потому что сделал тебе предложение? — насмешливо спросил он с какой-то странной кривой улыбкой, которую она ненавидела с тех пор, как впервые увидела. — Ты ценишь себя так низко, что считаешь мужчину, который предложил тебе замужество, сумасшедшим, или ты предпочитаешь получать предложения несколько иного рода?

— Это вряд ли имеет отношение к тому, насколько я себя ценю, просто моя память неизменно напоминает мне о том, как грубо и бессердечно ты со мной всегда обращаешься, и это заставляет меня думать, что ты вовсе не искренен, а играешь в какую-то жестокую игру! — горячо выпалила Алекса, повернувшись к нему. — Или, может быть, твоя гордость требует, чтобы ты предстал перед обществом с законной невестой, прежде чем сама Элен от тебя откажется? Зачем же я буду вновь позволять тебе использовать себя таким образом?

«Испанец», — она вспомнила слова Чарльза Лоуренса, сказанные тогда, давным-давно, в Коломбо. В этот момент перед ней был не чопорный английский лорд, а только гордый, мстительный испанец с оскаленными белыми зубами, едва сдерживаемой яростью и зловещим пламенем, казалось, вырывавшимся из ноздрей, каким она его помнила прежде. Она также прекрасно помнила и этот мягкий горловой звук его голоса, неприятно напоминавший низкое рычание загнанной черной пантеры, готовящейся к прыжку.

— А я в самом деле тебя использовал? Ну тогда извини, потому что мне вспоминается совсем иное, можно даже сказать, прямо противоположное! Я помню, что получил тебя — или использовал тебя, если тебе так больше нравится, — в первый и единственный раз в том борделе, известном как храм Венеры; и ты назначила мне такую чрезмерную цену за свою удивительную девственность, которую я тем не менее заплатил! И я также прекрасно помню, что пришел туда вовсе не затем, чтобы найти тебя и потом использовать, а совсем с другими целями. Я находился там в полубессознательном состоянии под действием гашиша и всем был доволен, пока меня не побеспокоила своим вторжением жрица Венеры, которая — как это вскоре выяснилось — желала использовать меня! Мне следует продолжить?

— Нет! — резко отозвалась Алекса, стыдясь того, что краска бросилась ей в лицо. — Нет, я не желаю вспоминать ни о чем неприятном и вовсе не собираюсь заключать с тобой мнимую помолвку только для того, чтобы ты мог спасти лицо, как говорят китайцы!

Произнеся эту вызывающую фразу, она почувствовала неизмеримое облегчение, услышав, что экипаж остановился и голос лакея сказал, что они наконец приехали. Это же самое чувство облегчения позволило ей повернуться к лорду Эмбри и вежливо сказать, что ее экипаж всецело находится в его распоряжении и он может приказать доставить себя куда ему угодно.