Чтение онлайн

Сэр Джон вздохнул и с грустью сказал:

— Боюсь, что это действительно так, дорогая. Особенно молодые люди, во всяком случае, большинство из них. Видишь ли, ухаживание за привлекательной молодой женщиной — это своего рода охота. В наши дни это превратилось в своеобразный ритуал, в котором все четко расписано, — что в каждом случае нужно говорить женщине и что она должна отвечать. Этому учатся так же, как новому танцу. И это называется «этикет»…

Алекса задумалась, а сэр Джон, не желая портить ей настроение философскими размышлениями, быстро добавил:

— Но это не значит, что мужчина не может быть искренним в своих чувствах. Мужчины тоже могут безумно влюбляться с первого взгляда.

Ответ Алексы удивил сэра Джона:

— Я считаю, что тот, кто способен влюбиться с первого взгляда, непроходимо глуп. Ну вот, например, кое-кто из молодых людей, с которыми я только сегодня познакомилась; они же ничего не знают обо мне. Они видят только прекрасную Золушку. Или, может быть, влюбляться… это тоже своего рода ритуал? Иначе кто может знать, какая я на самом деле, о чем я думаю? Вот вы, например, знаете, какой у меня отвратительный характер, а они нет. Да наверное, они и не хотят знать. Пока я веду себя так, как положено, и не показываю себя слишком образованной или умной…

Уголки рта сэра Джона дрогнули в улыбке, но глаза оставались серьезными.

— Тебе рано становиться циничной, Алекса. У тебя еще слишком мало жизненного опыта и тебе еще предстоит разобраться в человеческих чувствах. Постарайся получить удовольствие от сегодняшнего вечера, воспринимай все поверхностно, не углубляясь. На данный момент этого достаточно. Сегодня ты пользуешься громадным успехом, посмотри, как завидуют тебе другие девушки! Думаю, ты покоришь всех. Нет нужды торопиться, дорогая.

Проводив Алексу на место рядом с тетей Хэриет, где ее тут же пригласил на танец молодой капитан, сэр Джон Трэйверс продолжал наблюдать за девушкой. Неожиданно он вспомнил, как увидел ее впервые, когда она была еще крошечным ребенком, и сразу же почувствовал сердечную привязанность к ней. Он отчетливо помнил тот день. Ее голые загорелые ножки были исцарапаны колючками и сухой горной травой, но она упорно продолжала кататься верхом на пони. Девочка, казалось, была полна какой-то дикой, необузданной энергии. В тот день она специально разорвала себе юбку, чтобы было удобнее сидеть на пони, хотя и знала, что ее ждет наказание. Сэр Джон тогда заступился за нее. С тех пор он стал обучать ее верховой езде на чистокровных лошадях, а потом подарил мужское седло, потому что Алекса категорически отказывалась ездить на дамском. Ей всегда хотелось быть мужчиной, наверное, вплоть до сегодняшнего дня. А сегодня… Сегодня в ней вдруг проснулось женское начало.

В мерцающем свете канделябров золотистые волосы Алексы блестели, как начищенная бронза, привлекая многочисленные взоры мужчин. Сама Алекса об этом еще не догадывалась. Сидя рядом с Хэриет на стуле, предназначенном для его племянницы, которая за целый вечер посидела на нем едва ли несколько минут, сэр Джон, понизив голос, стал о чем-то говорить старшей мисс Ховард, которая кивала ему головой в знак согласия. Хэриет должна была признать правоту сэра Джона. Теперь, когда Алекса представлена обществу и имеет такой головокружительный успех, ей необходимо закрепить его. Для этого нужно на некоторое время остаться в Коломбо и расширить круг знакомств.

Алекса заметила, что сэр Джон с тетушкой увлечены разговором. Видимо, они обсуждали что-то важное. Сначала Хэриет хмурилась и качала головой. Алексе показалось, что она с чем-то не согласна, но потом тетушка как-то очень покорно закивала, что было ей абсолютно не свойственно. Судя по всему, дядя Джон придумал что-то необычное. Интересно, что? Алекса чувствовала, что это касается ее лично. Она поняла это по взглядам, которые дядя с тетей иногда бросали на нее. Девушка просто умирала от любопытства, поэтому едва поддерживала светскую беседу с капитаном Макклейшем.

К счастью, она быстро поняла, что ей и не нужно ничего говорить, главное слушать, улыбаться, иногда опускать глаза и бормотать ничего не значащие слова типа «О!», или «Неужели?», или «Пожалуйста, продолжайте!», даже если умираешь от скуки. Ложь и притворство были фундаментом того общества, в которое она только что попала, быть честным считалось чем-то неприличным. Но как это странно, даже парадоксально: с детства ее убеждали в необходимости говорить правду, какой бы горькой она ни была, презирать обман и притворство, и вдруг, попав в мир взрослых, Алекса поняла, что ложь и фальшь приветствуются здесь и даже, больше того, чтобы считаться взрослой, просто необходимо принять участие в общей игре под названием «Давай притворимся».

Капитан Макклейш проводил Алексу к Хэриет на место, которое только что освободил сэр Джон.

— Это похоже на какую-то немыслимую игру, правда? Но если выучить правила, то совсем нетрудно в нее играть и даже неинтересно. Все мужчины, с которыми я танцевала, за исключением дяди Джона, конечно, были невыносимо скучны. Мне показалось, что все они как будто сделаны по шаблону.

Хэриет презрительно фыркнула:

— Ха! Значит, тебе уже скучно, хотя впереди еще целая ночь. Мой тебе совет, милая девушка, — будь скромнее для твоего же собственного блага, нельзя быть столь самоуверенной! «Как будто сделаны по шаблону…» А что будет, если ты вдруг встретишь совершенно непредсказуемого мужчину, который не подходит ни под один шаблон? Ведь есть мужчины, которые… ну… подлецы… хотя я страшно не люблю это слово. Ими могут оказаться мужчины из самого высшего общества, они красиво говорят, знают этикет, ими восхищаются друзья и знакомые. Помни: мужчины всегда поддерживают и защищают друг друга, и если совершается ошибка, то виноватой будет только женщина.

Хэриет нервно покусывала губы, переживая, что употребила резкое слово. Алекса смотрела на нее широко раскрытыми глазами и лишь через несколько секунд смогла ответить:

— Мне кажется, я не настолько наивна, чтобы при встрече не распознать подлеца. Слава Богу, у меня побольше мозгов, чем у большинства этих бедняжек с глупыми улыбками. Поэтому едва ли…

— Интересно, насколько хватит твоей рассудительности и здравого смысла, когда ты влюбишься? — Голос Хэриет был полон сарказма. — Да, влюбишься. Влюбишься безумно и без памяти, будешь испытывать радость, когда он улыбнется тебе, и чувствовать себя отчаянно несчастной, если его улыбка предназначена другой, или при долгой разлуке. А потом? Не качай головой так решительно, дорогая, ибо это может случиться с тобой так легко, как и со всеми остальными. И пообещай мне не совершать ужасной ошибки, вообразив себя единственной женщиной, которая каким-то чудодейственным способом навсегда избавлена от этой болезни. Да, это именно болезнь.

Голос Алексы дрожал, когда она прошептала:

— Но, тетя… — Вдруг, случайно заметив на себе выразительный взгляд лорда Чарльза, девушка повернулась к тете с очаровательной улыбкой и спокойно сказала: — Поверь мне, ты можешь быть абсолютно уверена, что я никогда не влюблюсь. Как это глупо, стать рабыней какого-то неумного, напыщенного мужчины и поставить свое счастье в зависимость от его улыбок! Никогда! Ты можешь быть уверена, что уж этому ты меня научила. Я буду поступать по-другому, буду делать рабов из мужчин, заставляя их безумно влюбляться в меня…