Окоо судьбы
Шрифт:
Он осушил кубок, глядя на неподвижно замершую девушку. Она казалось, о чем-то глубоко задумалась. Наконец, когда Гай уже отчаялся получить ответ на свой вопрос, она вскинула голову, опалив его взглядом рыжих глаз.
– Ты пытаешься быть жестоким и подлым, хотя это не в твоей природе, – тихо сказала девушка, – ты одинок и тебе тягостно твоё одиночество. Ты пережил личный ад, тебе было очень тяжело. Тебя предавали и поступали с тобой подло…но даже сейчас свет и чистота все ещё в твоем сердце. Ты чище и благороднее многих из тех, кого видели мои глаза…
Гай молча смотрел на сарацинку, потрясенный тем, как глубоко она заглянула. Словно сунула руку в самые глубокие темницы его измученной души и вытащила клубок извивающихся червей и змей, точивший её изнутри. Словно поняв, как сильно зацепила его, девушка протянула ладошку и нежно погладила Гизборна по волосам.
– Не старайся быть хуже, чем ты на самом деле есть. Просто будь собой, мой господин…отпусти своих призраков и демонов. И ты поймешь, что есть не только ненависть и злоба людская, но и искренняя любовь и привязанность.
Она едва успела встать с его колена, как он вскочил, отбросив ногой зазвеневший об пол кубок.
Он схватил девушку в объятия и прежде, чем она успела опомниться, жадно впился в её губы.
К вечеру разбойнику стало хуже. Он метался и бредил, звал кого-то, видимо, друзей. Пришедший по просьбе Лейлы Гизборн непонимающе уставился на девушку.
Она бросила на него усталый взгляд.
– Просто присядь и подержи его за руку. Мы не должны пренебрегать ничем, чтобы успокоить его. Однажды это помогло…
Гай был совершенно неуверен в том, что это поможет снова. Но видимо, какими-то фибрами души аутлоу уловил его присутствие и открыл глаза. Огромные, казавшиеся омутами на исхудалом, обтянутом исцарапанной кожей лице, они притягивали, сводили с ума, в них Гай словно видел себя маленького, беззащитного перед чужой ненавистью. Словно в каком-то безумном наитии он схватил руку врага, стиснув тонкие горячие пальцы, и ощутил ответное пожатие. Разбойник дышал хрипло, периодически срываясь на стоны и невнятные мольбы. Гай положил руку ему на грудь, поглаживая, как это делала днем раньше Амонет. И постепенно разбойник успокоился. Обе сарацинки метались как на пожаре, меняя воду, обкладывая пылающее тело юноши мокрыми тряпками, чтобы сбить жар. А Гай сидел, сам не свой от душевной боли, от всплывших горьких воспоминаний.
Было уже глубоко за полночь, когда жар спал, и измученные девушки повалились на свою подстилку. Гай не стал будить их. Не раздеваясь, он прилег на край разбойничьей постели и почти сразу же уснул. Сны его были тревожны и возвращали в прошлое. Вот он снова прибегает к матери, ища утешения, а натыкаясь лишь на страх и эгоизм. А вот сэр Эдмонд бросает его на копну сена, поудобнее перехватывая плеть. И снова эти жуткие глаза, холодные, безразличные глаза матери…
====== 3. Дни в Ноттингеме. Сарацинские ангелы. Ангел для Гизборна. ======
Гай застонал и проснулся. Опять! Эти чертовы кошмары, наверное, никогда его не оставят. Он обессилено уткнулся носом в плечо тихо похрипывающего разбойника. И едва не подпрыгнул, ощутив прикосновение. Слабая, бесконечно слабая рука неловко гладила его по плечу, словно утешая. Гая затрясло. Он смотрел на разбойника в тусклом неверном свете почти угасшего камина и нарождающегося утра. Глаза Локсли были полуоткрыты, он чуть повернул голову, глядя на Гизборна расфокусированным безвольным взглядом младенца…и мягко гладя его по плечу, словно успокаивая. Гай перехватил его руку, оторвав от своего плеча. Разбойник никак не прореагировал. Гай положил руку на грудь парню и поднялся с ложа.
Светало. Тело ныло от усталости. Гизборн подошел к спящим вповалку девушкам и наклонился, тронув плечо Лейлы. Она проснулась мгновенно, глядя на него немного всполошено.
– Идем…
Они вышли из комнаты, очутившись в холодном коридоре. Девушка поежилась, обхватив плечи ладошкам
и и переминаясь с ноги на ногу.
– Чем я могу быть полезной, господин?
Гай неожиданно для себя погладил её по пышным волосам.
– Мне сегодня придется уехать. Оставляю на тебя этого…йомена…и…
Он замялся, сверля взглядом свои сапоги. Мягкая ладошка тронула его лицо.
– Ты странный, мой господин, – нежно сказала Лейла, глядя на него своими обжигающими глазами. –Столько ненависти и боли…но это лишь корка…всего лишь корка на кровоточащей ране…она сойдет, дай только время…
– Освободиться трудно, – Лейла неожиданно подалась ему навстречу, стоя почти вплотную. –Но если смягчить корку, то снимется она легче…и без боли…
Он не помнил, как она вдруг очутилась в его объятиях, был только мир, собравшийся в единую точку- её мягкие нежные губы, такие сладкие, такие удивительно…добрые…и её нежные руки, обвивающие его шею…
Ему показалось, что прошла вечность прежде, чем они снова смогли воспринимать ,окружающее. Он продолжал держать её в объятиях, прижимая к себе. Она погладила его по отросшим волосам.
– Приятно понять, что я не ошиблась, – прошептала она в его дрожащие губы, всё ещё хранящие вкус её губ. –Иди…и да хранит тебя Аллах, господин мой…
В её объятиях ему было так спокойно, как не было никогда до сих пор. Он нехотя опустил её на пол.
– Я велю исполнять твои поручения и любое твоё требование будет выполнено, – произнёс Гай, наконец сумев взять себя в руки. –Пока меня не будет, ты ни в чем не получишь отказа.
– Благодарю, мой господин, – мягко улыбнулась девушка, – слишком много для жалкой рабыни…слишком большая честь…