Чтение онлайн

Гелиографы представляли собой простейшие переносные сигнальные устройства — всего лишь зеркала, устанавливаемые на складных треногах. Гелиографические посты были размещены по вершинам гор между Джамрудом и Кибером, а оттуда — до самого Пешавара. Вот почему у капитана Гроува в форте был такой озабоченный вид.

Редди добавил:

— А на поле боя, наверное, сотне британцев перерезали глотки дикари-пуштуны или ассасины эмира — или, что того хуже, сами русские кукловоды!

Редди описывал эти страсти, а глаза его под очками возбужденно сверкали.

— Так радоваться приближению войны может только тот, кому не надо идти в бой, — заметил Джош.

Редди, пытаясь защититься, возразил:

— В случае необходимости я бы пошел воевать. Но пока что мои пули — это слова, как и у тебя, Джошуа, так что не стоит меня отчитывать. — И тут его природный оптимизм снова взял верх. — А ведь здорово, а? Ты ведь не станешь спорить? Хоть что-то происходит! Пошли, пора за работу!

С этими словами он развернулся и побежал к форту.

Джош последовал его примеру. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как расслышал хлопающий звук, похожий на взмахи крыльев какой-то огромной птицы. Он оглянулся, но ветер переменился и звук исчез.

Несколько солдат продолжали забавляться с Оком. Один залез на плечи другого, обхватил шар обеими руками и повис, а потом отпустил руки и, хохоча, рухнул на землю.

Вернувшись в их общую с Джошем комнатушку, Редди немедленно уселся за столик, подвинул к себе стопку бумаги, открутил крышку на баночке с чернилами и принялся писать.

Джош наблюдал за ним.

— Что ты намерен сообщить?

— Сейчас узнаю, — отозвался Редди, не переставая чиркать пером по бумаге. Работал он неопрятно, по привычке зажав в зубах турецкую сигаретку и разбрызгивая во все стороны чернила. Джош приучился хранить свои письменные принадлежности подальше от Редди, но не мог не восхищаться той легкостью, с которой тот строчил свои корреспонденции.

Джош молча улегся на койку, закинул руки за голову. В отличие от Редди ему нужно было привести мысли в порядок, прежде чем он смог бы написать хоть слово.

Северо-западная граница имела для Британии жизненно важное значение, как и для предыдущих завоевателей в этих краях. К северу и западу от этих мест лежал Афганистан, сердцевиной которого являлась горная страна Гиндукуш. По перевалам Гиндукуша когда-то прошла армия Александра Македонского, потом — орды Чингисхана и Тамерлана. Их всех влекли к себе тайны и богатства лежащей южнее Индии. Джамруд занимал ключевую позицию, находясь на траверсе Иберского перевала, между Кабулом и Пешаваром.

Но сама провинция представляла собой нечто большее, нежели просто коридор для иностранной солдатни. Здесь жил народ, который считал эту землю своей: пуштуны, воинственная раса, свирепые, гордые и хитрые люди. Пуштуны — которых Редди назвал патанами — были истовыми мусульманами, они имели свой собственный кодекс чести, так называемый paktunwali. Пуштуны были разбиты на племена и кланы, но самое это разделение давало им возможность легко перемещаться. И какое бы тяжелое поражение ни потерпело то или иное племя, другие словно бы спускались прямо с гор со своими старинными длинноствольными ружьями — jezalis. Джош видел несколько пуштунов — пленников, захваченных британцами, и счел их самыми чужеродными людьми, каких ему когда-либо доводилось встречать. Британские солдаты их побаивались и тайно уважали. Некоторые из шотландских горцев говорили даже, что paktunwali не так уж сильно отличался от их собственного кланового кодекса чести.

На протяжении столетий многие захватнические армии разбивались о северо-западную границу, которую один имперский администратор назвал не иначе, как «колючей и неподстриженной изгородью». Даже теперь правление могущественной Британской империи распространялось только на дороги, а в прочих местах закон действовал только от имени племени и ружья.

И вот теперь северо-западная граница снова стала средоточием международных интриг. Снова завистливая империя устремила свой алчный взор на Индию: на сей раз это была царская Россия. Интересы Британии были яснее ясного. России, а также поддерживаемой Россией Персии ни за что нельзя было позволить обосноваться в Афганистане. До сих пор британцы всеми силами старались добиваться того, чтобы Афганистаном правил эмир, благожелательно настроенный в отношении британских интересов. Если бы эта задумка сорвалась, Британия была готова объявить Афганистану войну. Гревшаяся на медленном огне конфронтация, похоже, наконец закипела. На протяжении последнего месяца русские упорно продвигались по Туркестану и теперь приближались к Панджеху, последнему оазису перед границей с Афганистаном — скромному караван-сараю, неожиданно ставшему предметом внимания всего мира.

Джоша эта международная игра в шахматы очень расстраивала. Согласно простой географической логике, речь шла о месте, где постоянно терлись друг о дружку боками великие империи, и, несмотря на всю дерзость и упрямство пуштунов, это страшное трение сокрушало людей, имевших несчастье здесь родиться. Порой Джош гадал, так ли все будет и в будущем, останется ли эта многострадальная земля ареной войны — и за какие невероятные сокровища станут здесь сражаться друг с другом люди.

«А может быть, в один прекрасный день, — как-то раз сказал он Редди, — люди отложат войну в сторонку, как подросший ребенок откладывает свои детские игрушки».

Но Редди тогда презрительно фыркнул в усы.

— Пф! И чем они станут заниматься? Целый день в крикет играть? Джош, люди всегда будут воевать, потому что люди всегда будут людьми, а война всегда будет развлечением.

Редди считал Джоша наивным американцем, которому нужно было «выжечь из себя детство». Девятнадцатилетний Редди так и говорил.

Не прошло и получаса — и Редди закончил свою статейку. Он откинулся на спинку стула, глядя в окно на краснеющее закатное небо. Джош не мог понять, на чем именно сосредоточен взгляд близоруко прищуренных глаз Редди.

— Редди, если дело серьезное, как думаешь, нас отправят обратно в Пешавар?

Редди фыркнул.

— Надеюсь, нет! Мы здесь вот для этого! — И он начал читать с листа: — «Представьте себе! Далеко-далеко, за Гиндукушем, они надвигаются — в своих серых или зеленых шинелях, они маршируют под флагом с двуглавым орлом. Очень скоро достигнут Киберского перевала. Но на юге встанут другие колонны — парни из Дублина и Дели, из Калькутты и Колчестера, объединенные дисциплиной и общей целью, готовые пожертвовать жизнью за Виндзорскую вдову [3] … Подающие — на ступенях павильона, судьи наготове, воротца воткнуты в землю. И мы прямо на линии границы!» Ну, что скажешь, а, Джош?

— Редди, ты порой бываешь такой противный…

Но Редди ответить не успел. В комнатку вбежал Сесил де Морган. Снабженец раскраснелся, он тяжело дышал, его одежда покрылась пылью.

— Вы должны пойти, джентльмены, — ой, пойдите же, посмотрите, что там нашли!

Джош с тяжким вздохом встал с койки. Да будет ли сегодня конец всем этим странным штукам?

«Это шимпанзе», — так сначала подумал Джош.

Шимпанзе, пойманная в обрывок камуфляжной сетки и неподвижно лежащая на полу. В маленьком свертке рядом с большим находилось другое животное — возможно, детеныш. Пойманных зверей принесли в лагерь, сетки нанизав на шесты. Двое сипаев разматывали большой сверток.