Шрифт:
Вместо предисловия
Не успел я с тобой проститься, дорогой читатель, а уже пора снова здороваться. Ну, здравствуй, рад тебя видеть! Как ты, наверное, помнишь, мы расстались с тобой в светлогорском парке в тот момент, когда я повстречался там с Иваном Ивановичем Гвоздиковым, нашим общим знакомым.
И вот что случилось дальше. Увидев меня, Иван Иванович так обрадовался, что даже забыл о воробьях, с которыми он перечирикивался всего лишь минуту назад. Обняв и расцеловав по русскому обычаю трижды, Гвоздиков повел меня к себе домой и угощал весь вечер всем, чем только мог: ужином, чаем, своими рассказами. А когда он утомился и понял, что терпеливый гость, возможно, тоже хочет отдохнуть, проводил меня в свободную комнату.
– Будьте как дома, дорогой, – сказал он мне, показывая на аккуратно застеленную постель. – А если хотите что-нибудь почитать перед сном, то я могу предложить вам это, – и он протянул мне две пухлые тетради, которые достал с книжной полки.
– Что это? – поинтересовался я скорее из вежливости, чем из любопытства.
– Мои записи о нашем последнем путешествии, – скромно потупившись, признался Гвоздиков.
И пожелав спокойной ночи, он быстро ушел к себе. А я принялся за чтение манускрипта и через некоторое время так увлекся, что начисто позабыл про сон, и про то, где нахожусь.
Только к утру я закончил изучение этого уникального документа и, разумеется, за утренним чаем не преминул обратиться к Иван Ивановичу с двумя вопросами: не думает ли он опубликовать свои воспоминания? И если пока не собирается этого делать, то не разрешит ли он мне хотя бы снять копию для себя? Будет очень жаль, если единственный экземпляр, не дай Бог, затеряется, или с ним что-то случится.
И, представьте себе, Гвоздиков на оба вопроса ответил утвердительно! Он не только разрешил мне снять копию, но и попросил меня похлопотать в издательствах о публикации его воспоминаний.
– Не ради славы соглашаюсь на это, но ради науки, – сказал он мне, – так что постарайтесь, дорогой мой, похлопочите, вы в таких делах – ас, а я – новичок…
Я пообещал ему помочь, и, как видите, свое обещание выполнил. Перед вами лежит теперь новая книга о четвертом путешествии Ивана Ивановича Гвоздикова и его постоянных спутниц Маришки и Уморушки. Книга, написанная самим Гвоздиковым. А я, не успев появиться перед тобою, дорогой читатель, уже снова скромно ухожу в тень. Да, мое авторское самолюбие немного уязвлено, однако и в этой ситуации я нахожу для себя положительную сторону: ведь вся ответственность за правдивость и достоверность описываемых в книге событий лежит теперь не на мне, а на Иване Ивановиче Гвоздикове…
Глава первая
Когда мы вернулись из Америки в Муромскую Чащу, я понял: нужно срочно собираться домой. Иначе Маришка с Уморушкой снова что-нибудь натворят, и мы в который раз попадем в необыкновенную историю. Калина Калиныч согласился с моими опасениями и, скрепя сердце, смирился с нашим возвращением в Светлогорск, хотя и мечтал о том, чтобы мы подольше у него погостили.
– Не волнуйтесь, – сказал старый лешак, – вы окажетесь дома мгновенно и без всяких приключений, – и он показал нам волшебную палочку, которую бережно хранил в кармане старомодного кафтана.
– Тогда уж давайте в Апалиху заглянем, – пробурчала Маришка, недовольная тем, что так мало побыла в волшебной Муромской Чаще, – дед с бабушкой нас ждут не дождутся, а мы в Светлогорск сразу махнем…
– В Апалиху? – переспросил я. И, подумав немного, согласился: – Хорошо, в Апалиху можно на денек заглянуть. – (Мне самому не терпелось повидать друга юности и его славную и милую супругу.)
– Вещички свои собрали? – поинтересовался Калина Калиныч. – Тогда сейчас и полетим, не станем зря время терять да душу надсаживать.
– А я?! – спохватилась Уморушка. – А меня в Апалиху?
– Хватит, напутешествовалась, – резко осадил ее старый лешак.
Уморушкины очи мгновенно наполнились горячими слезами: такой обиды она не могла простить и любимому деду.
– В Америку что ли прошусь?! В Москву?! В Апалиху – не куда-нибудь еще!
– Ты и в Апалихе дел натворить можешь. – Калина Калиныч был непреклонен.
– Без волшебных вещей?! Без колдовской силы?! Что я сделаю без них?!
– А это я уже не знаю, – развел руками строгий дед, – это пока никому не ведомо.
Мне стало жаль Уморушку, и я робко сказал Калине Калинычу:
– Может быть, возьмем ее? В Апалихе она будет под нашим присмотром, а здесь…
Я не договорил, но многозначительно покачал головой. Мудрый лешак тут же представил себе мысленно все будущие «геройства» своей внучки, если она останется хотя бы на часок одна, и сразу же отменил первоначальное решение.
– Хорошо, возьму тебя в Апалиху. Но ежели что случится…
– Останусь на неделю без сладкого! – быстро определила себе страшное наказание Умора.
– Дешево отделаться хочешь? – улыбнулся Калина Калиныч. – Плата за «подвиги» тогда покрупнее будет! – И он, еще раз поинтересовавшись у нас, готовы ли мы к отлету, взмахнул волшебной палочкой и что-то тихо прошептал себе в усы.
И в тот же миг, не успев попрощаться с Шустриком и нашими старыми друзьями, мы оказались вдруг не на поляне в Муромской Чаще, а в Апалихе, у самого крылечка королевского дома.
Глава вторая
Попали мы к Королевым в субботу, в банный день.
– Да чтоб я дорогих гостей и в баньку не сводил – да отродясь такого не было! Милости просим! – принялся уговаривать Петр Васильевич всех нас спустя каких-нибудь полчаса после нашего неожиданного появления в Апалихе.
Мы пробовали было отказаться (особенно Калина Калиныч), но натиск четы Королевых преодолеть не удалось.
– Сперва я схожу, затем девицы красные, а уж потом мужчины париться станут, – деловито и спокойно установила Маришкина бабушка очередность посещения бани. – Ну, а там и за ужин примемся, за чай да пироги.