Охотник
Шрифт:
— Как его убили? — не оборачиваясь, спросила она.
— Свернули шею, — коротко ответил киммериец.
— Руками, — подтвердил Кот, — сначала они с ним схватились — по следам видно, топтались долго. Потом Хендрик упал… и больше уже не поднялся.
— Нам уже пора уходить, — напомнил им Солиус.
— Погодите, — Дианора напряженно глядела на арбалет.
Неожиданно она поняла, что уже давно должна была сделать, и сердце девушки бешено заколотилось.
— Мы возвращаемся, — взяв себя в руки, объявила она.
— Нет! — тут же выкрикнул Клодий.
— Нет! — одновременно рявкнул Конан.
Киммериец и колдун уставились друг на друга. Чародей покраснел, тонкие губы его скривились — казалось, он вот-вот заплачет. Варвар был мрачен, спокоен, только в глубине его глаз тлел огонек едва сдерживаемой ярости.
— Хватит смертей! — закричала на них Дианора. — Я вела себя как девчонка, когда решилась на эту затею! Каким золотом я оплачу смерть двух людей, доверившихся мне?!
— Они знали, куда идут, — попытался успокоить ее Кот.
— Послушай меня, — тяжело роняя слова, заговорил киммериец. — До сих пор это все было только твоим делом, в котором мы тебе помогали. Сейчас положение изменилось, кто-то хладнокровно убивает наших друзей. Если кто хочет вернуться, удерживать никого я не стану, но пойдете вы без меня!
— Я с тобой, Конан, — бросил Солиус.
— Я тоже, — хищно ощерился Кот. — Сет и Митра! Клянусь, он от нас не уйдет!
— Но ведь мы не можем вслепую гоняться за ним… — сказал Конан, все еще глядя на Дианору.
— А в этом нет надобности, — вступил в разговор Клодий. — Надо идти дальше по Тропе, держаться вместе, и тогда убийца сам выйдет к нам. Вместе его и встретим.
— Колдун, ты, наверное, все же повредил себе разум, — нехорошо усмехнулся Кот.
— Нет, Кот, на этот раз он прав, — покачал головой Конан.
То, что Дианора оказалась одинока в своем стремлении скорее вернуться к Черной Реке, не слишком ее уязвило. Наоборот, она испытала странное облегчение. Теперь их безумный поход обретал смысл — мщение!
— Колдун прав, — повторил Конан. — Вы пойдете все вместе. Думаю, наш приятель не рискнет напасть на четверых.
— Четверых? А как же ты?..
— Я буду поблизости, — киммериец улыбнулся, и Дианора, увидев его улыбку, содрогнулась.
«Мне следовало поспешить. Идти им оставалось не так уж далеко, нужно не пустить их к Источнику.
С другой стороны этот Конан бросил мне вызов. Хотя он говорил негромко, но говорил он для меня, будто знал, что я могу его слышать. Может догадывался… И я не мог отказаться. Но и допустить, чтобы колдун добрался до Источника, я тоже не мог! Суть-то именно в чародее. Остальным вообще невдомек, куда и зачем их ведут.
Я мог бы убить только мага, но я все-таки был охотник.
Долг или честь?
Нет, наверное, после вчерашней схватки я совсем разучился мыслить!
Управлюсь с варваром, и займусь остальными.»
Валлан молча смотрел на грязного, одетого в какие-то лохмотья человека, который сидел за столом в его комнате и с чавканьем жрал. Именно жрал — со звериной жадностью поглощал пищу, не делая разницы между чечевичной похлебкой и хлебом.
Еще месяц назад этот грязный оборванец был графом, который славился своей гордыней и чопорностью.
В недобрый час королевская воля послала его на границу.
Как звали графа, сидящего сейчас перед ним, Валлан не помнил. Это не имело значения.
— Значит, Клавдий мертв? — ровным голосом переспросил он.
Человек оторвался от кувшина с вином и взглянул на Валлана осоловелыми глазами.
— Да, я же говорил… Бедняга не вынес пыток. Его привязали к столбу и издевались над ним целый день. Когда он умер, ему отрубили голову, насадили на копье и долго показывали толпе, а тело бросили псам… Мне просто чудом удалось бежать. Мысль о том, что я буду следующим, наверное, придала мне сил: я сумел освободился от пут и, убив часового, укрылся в лесу. Помню все очень смутно: куда шел и сколько… Погоня за мной была, и как мне удалось их сбить со следа — до сих пор не пойму. Да, мне повезло! Не представляю, как бы я выжил в пиктских дебрях, находясь в здравом уме!
Граф коротко рассмеялся и снова припал к кувшину.
Валлан вежливо кивал, но мысли его были далеко. Да, ему повезло, неслыханно повезло. Так повезти может только раз в жизни. А вот Конану и тем, кто пошел вместе с ним, не позавидуешь.
Жаль киммерийца, жаль эту глупую девчонку из Тарантии. Была ли она околдована магом, или слепая любовь заставила ее поверить лжи чародея?
А чего добивался сам Клодий? Что он там ищет в самом сердце Конаджохары?
Для каких тайных целей ему понадобились искуснейшие следопыты, вернее — Валлан достаточно пожил на этом свете, чтобы научиться догадываться об очевидных вещах — их жизни и жизнь девушки?
Оставшись один, Конан стоял некоторое время неподвижно, прислушиваясь и вглядываясь в темно-зеленую завесу леса.
Вскоре шум шагов ушедших товарищей стих. Дольше всего была слышна неверная, тяжелая поступь колдуна, но вот и его шаги растаяли где-то в дали. Конан ждал. Сейчас все чувства, все инстинкты варвара были напряжены до предела. Он не сомневался, что демон — или кто он там был на самом деле — откликнется на брошенный им вызов.
Киммериец ждал, застыв, словно мрамор, и весь обратившись в слух. Он надеялся, что сможет услышать даже незначительный шум шагов, ведь убийца оставлял за собой следы. Враг умел ходить быстро и тихо, но не настолько, чтобы обмануть варвара.
Где-то справа хрустнула сухая ветка.
Сердце варвара успело ударить дважды, и киммериец вновь услышал шум — шорох опавшей листвы под ногой человека, который крадучись приближался к поляне.
Губы скривила волчья усмешка. Конан бесшумно скользнул в заросли.
План его был прост: описав круг по лесу, вернуться к поляне и сперва посмотреть на того, кто голыми руками свернул шею Хендрику и одолел Серваха на мечах.
След убийцы Конан нашел без труда и осторожно пошел за ним. Роса, сбитая с травы, едва примятый мох, и даже четкие отпечатки босых ног на влажной земле ясно указывали ему путь. Но, пройдя с десяток шагов, Конан вдруг поднял голову и остановился. Голубые глаза варвара потемнели.