Чтение онлайн

В хижине было тепло, но отсутствие самых примитивных удобств начинало утомлять Роя. Печь дымила, а при сильном ветре большая сосна начинала раскачиваться и вся хижина, поскрипывая, качалась на ее корнях. Мэррей заготовил слишком мало дров, и пополнение запаса легло на Роя, а зимой это было трудное и тяжелое дело. У них было только одно ведро и для умыванья и для питьевой воды, а глубокое озерко, на которое рассчитывал Мэррей, выбирая это место, оказалось гниловатым, чай и кофе отдавали землей и грибами, а Рой этого не любил. Им приходилось экономить керосин, и поэтому в хижине всегда был полумрак: днем от лесной тени, ночью от прикрученного фитиля. На долю Роя выпало и поддержание чистоты: приходилось убирать остатки после свежевания, втоптанные в грязный снег пола, выветривать удушливую вонь от пушнины и готовки. Чтобы переносить такую жизнь, Рою требовалась удобная хижина, а Мэррею только и надо было от хижины, чтобы она защищала его от ветра. Зела она тоже интересовала только как место для еды и спанья. Мэррей был небрежен и безразличен, а Зел был неряха, и в их обществе Рой ловил себя на том, что он попеременно то груб, то язвителен. В хижине он держался угрюмо и молча и каждый день с облегчением уходил вниз по снежному склону в морозную свежесть озера Фей.

Страна эта не теряла для Роя своего очарования и — Рой это знал — никогда не потеряет. На снежных плато, вглядываясь в далекие леса и озера, он забывал о нудной жизни в хижине. Все чаще и чаще Рой выбирался из озерной котловины, прочь от бобриного лова на хребты и через них на озера от одного к другому, планируя целую сеть облова для всего этого угодья, мысленно прокладывая тропы вокруг отдельных пиков, срезая углы по хребтам, выбирая места одно лучше другого для хижины, для волока и для ближайшего маршрута обратно в Сент-Эллен.

В эти мгновения Сент-Эллен представлялся ему только в образе Джека Бэртона: Джек, его ферма, его многочисленная детвора. В картине; которую рисовало ему воображение, не было ни Сэма, ни Энди, ни даже, может быть, Джин. Она, видимо, была потеряна для него даже в мыслях, как все изглаживалось из его сознания, если он лишался чего-нибудь по справедливости и навсегда. Но чем дальше уходил ее образ, тем больше хотелось Рою представить себе Джинни Эндрюс и тем большее смятение это в нем вызывало.

Вот о чем он думал, когда холодным сумрачным днем сидел на вершине небольшой горы, глядя на юг через хребет Белых Гор. Он забрался так высоко, что мог заглянуть поверх хребта. И, насколько хватал глаз, он мысленно прокладывал по лесам и плато кратчайшую дорогу в Сент-Эллен. Он был всецело поглощен этим, когда рядом с ним появился Мэррей, и, застигнутый врасплох. Рой вскочил, готовый, подобно оленю, метнуться в лес.

— Я заметил тебя еще с той стороны долины, — спокойно сказал Мэррей и сел рядом с Роем на сук пихты. — Что это ты тут делаешь? Высматриваешь дичь?

Рой покачал головой и при этом почувствовал, как напряжены мускулы его шеи и как сжалось все его тело.

— Нет, — сказал он, — просто я прикидывал, как проложить путь отсюда прямо в Сент-Эллен.

— Вообще говоря, лучше идти кружным путем, через угодья Скотти и Индейца Боба, — сказал Мэррей. — Прямиком тут слишком много идти по открытой местности. А что? Ты собираешься туда раз в неделю наведываться?

— Да нет, просто так. Развлекался, — сказал Рой, зная, что Мэррей не оценит его планов превратить страну Серебряных Долларов в организованную систему угодий для узаконенной охоты. Наоборот, Мэррей мог даже быть против таких планов, потому что сейчас весь этот край в некотором роде принадлежал ему, и не только по его собственному представлению, но и в глазах Роя и даже Зела Сен-Клэра Мэррей находился в этой стране как неотъемлемая ее часть, и для Мэррея не существовало ни Сент-Эллена, ни инспекторов, ни вообще человечьих законов.

— При случае, Рой, — сказал Мэррей, — надо бы нам податься западнее, на тот берег реки, посмотреть, что там за места. Я на днях был в той стороне, и мне показалось, что там еще выше. А заметил ты, что чем выше, тем становится теплее?

Рой кивнул головой:

— Внизу возле озера сейчас, должно быть, градусов на пять холоднее, чем здесь. И суше. Руки там так и дымятся, как только снимешь рукавицы. — Рой посмотрел на свою руку и тут только заметил в руке у Мэррея ружье. — Ты что, охотишься? — спросил он.

— Просто высматривал оленя, — и большая рука Мэррея нетерпеливо перехватила ложе армейской винтовки. — В западне их не дождешься. Вот пригляжу крупного самца, его нам хватит на несколько недель.

— Ох, и попадет тебе от Зела, если ты вздумаешь стрелять! — предупредил Рой.

— Да ну его! Слеза уксусная! — досадливо сказал Мэррей. — Зайди-ка ты с той стороны рощи, наперерез, а я попробую выгнать? — попросил он Роя.

Всякое представление о пути в Сент-Эллен уже рассеялось. Рой сказал: «Ну что ж», — и пошел за Мэрреем по снегу и по скалам на самую оленью крутизну.

По пути им встречалось много следов, отпечатки копыт, помет, скусанные верхушки молодых кленов, но, хотя они, разделившись, прочесали большую полосу леса, им ничего не попалось. Даже и эта охота без ружья доставляла Рою наслаждение, и он впервые осознал, как скучно заниматься одним только обловом бобров. Он видел это и по Мэррею. Мэррей был прирожденный охотник, в нем было очень мало от зверолова, и когда он шел по этой стране с ружьем в руках, это оправдано было всем: и его неугомонной головой, и его твердым шагом, и его крепким решением убить все, что бы ему ни попалось на мушку.

— Смотри, — вдруг громко прошептал Мэррей. Оба припали к земле за снежным сугробом, как зайцы, укрывшиеся в канаве. Впереди них и ниже, на краю замерзшего болота, показались два больших темных зверя. Они были полускрыты порослью, но их выдавала большая рогатая голова.

— Ах, черт! — возбужденно прошептал Рой. — Да это лось со своей коровой.

Мэррей уже пополз в сторону, чтобы выбраться из валунов и кустарника, которые мешали ему прицелиться. Рой остался на месте, предоставляя действовать Мэррею.

Но не успел еще Мэррей выстрелить, как лось, учуявший человека, рванулся галопом через кромку льда и в болото, лосиха за ним. По тому, как высоко вздымались огромные рога, видно было, как прыжки становились все шире и быстрее. Но лоси были слишком тяжелы, и лед под ними трещал и ломался, почти заглушив первый безрезультатный выстрел Мэррея. Они уже проскочили замерзшее болото, и, откалывая большие куски льда, лось уже выбирался из воды, когда хлестнул второй выстрел. Но Мэррей целился не в лося, ближе к нему была лосиха, еще барахтавшаяся в воде. Она запрокинула свою уродливую голову и тяжело завалилась на раскрошенные ледяные лепешки, наполовину погрузившись в воду. В то же мгновение лось круто повернул, увидел, что случилось с самкой, и ринулся по направлению к Мэррею и Рою. Он врезался всем своим грузным телом в замерзшее болото, словно и не заметив его, массивные копыта взметали фонтаны белого раскрошенного льда. Он крушил все на своем пути. Выбравшись на землю, он, не задумываясь, бросился на охотников, валя деревца, отшвыривая большие комья снега, с быстротой и яростью взбесившегося слона. Рой укрылся за огромный валун, припав плашмя к земле, и, когда лось пронесся мимо него, он сквозь тяжелый топот ужасных копыт опять услышал звук выстрела. Мэррей промахнулся, топот замер вдали, и тогда они поднялись, опасливо озираясь.