Чтение онлайн

На улице было пасмурно. С самого утра шел мелкий осенний дождь, а промозглый ветер носил по воздуху стайки опавших желтых, красных и коричневых листьев. Я непроизвольно поежился, радуясь, что в данный момент нахожусь в теплой отапливаемой аудитории имперской школы, а не брожу вместе с Феофаном по пустошам.

Закончив первым писать довольно легкую контрольную по математике, я некоторое время искал, чем же себя занять. Для начала посмотрел в окно и полюбовался природой, но это занятие быстро наскучило. Потом мой рассеянный взгляд заскользил по аудитории и задержался на круглых настенных часах. До конца урока оставалось еще около двадцати минут.

Я в который раз удивился превратностям судьбы, отправившей меня учиться в школе во второй раз…

А все из-за того, что в один не очень прекрасный день я умер. Просто-напросто замерз насмерть среди арктической пустыни своего мира.

Не исчезнуть окончательно мне помог невероятно старый маг — глава княжеского рода Морозовых, которому необходимо было продолжить свою династию, вселив в тело погибшего десятилетнего наследника чью-то душу. Везунчиком, вытянувшим счастливый билет, оказался я, а князь, завершив проведение запретного ритуала, погиб.

Слуга рода Морозовых, тщательно заметая следы и улики, подтверждающие воскрешение наследника, вывез меня из поместья. Ведь оказалось, что убийцей мальчишки был его собственный отец, не перенесший новости о магической бесталанности сына.

События привели нас в один из городов-форпостов, который обеспечивал защиту границ империи от набегов демонов, проживающих на особых территориях этого мира.

«Прелесть» нового опасного места жительства заключалась в том, что родственники, проводя ритуал поиска, не должны были узнать, что я жив.

Слуга, оказавшийся великолепным бойцом, посчитал, что, даже не имея магического таланта, я могу стать весьма опасным противником, если пойду по пути воина…

Особого выбора у меня не было, поэтому вскоре я столкнулся в бою с первым демоном. Я убил очень много демонов, но однажды нам с наставником попались слишком сильные противники.

После схватки с демоном-нагом я приобрел огромный, плохо заживляемый зельями синяк, а еще некоторые проблемы с одноклассниками…

Я тяжело вздохнул, проклиная слишком уж легкую контрольную, и через некоторое время осознал, что уже довольно долго рассматриваю напряженную спину Семена Родникова. Того самого мальчишки, который в первый учебный день года воспылал ко мне явной нелюбовью. Задумавшись об этом, я ненароком перенесся на некоторое время назад, вспоминая свое ужасное пробуждение после встречи со змееподобными демонами…

Вероятнее всего, в себя я пришел благодаря дикой боли, раздирающей черепную коробку и пытающейся взорвать мозг. Неоднократные попытки открыть глаза ни к чему не привели. Как оказалось, осуществить задуманное не позволяла огромная гематома, занимающая верхнюю часть лица.

Темнота, в которой я оказался, плавно покачивалась из стороны в сторону. Создавалось ощущение, что я нахожусь на корабле или, в крайнем случае, путешествую на носилках.

«Блин, почему так сильно укачивает? — подумал, ощутив тошноту. — Может, наставник действительно оставил нескольких противников в живых и заставил соорудить носилки и на них бережно нести меня к таможенному посту? Или это мое не отошедшее от удара нага воспаленное сознание пребывает в мире грез?»

Мои размышления прервал поднявшийся из желудка тугой ком. Я рефлекторно повернулся набок, чтобы как минимум не запачкать самого себя.

— Тазик! Тазик! — услышал я знакомый женский голос, и мне своевременно подсунули необходимую пластмассовую тару.

Неприятную процедуру я закончил довольно быстро и тут же откинулся на спину, пытаясь перевести дыхание и хотя бы немного восстановить силы.

«Раз уж рядом со мной сидит Марыся, то я однозначно дома, — заключил с некоторым сожалением, ведь это говорило о том, что ощущение покачивания вызвано сильным сотрясением мозга. — Да, нехило тот наг меня приложил, я даже не заметил, как он нанес удар. Хотя сам еще недавно считал, что стал довольно сильным противником».

— Давай-ка выпьем травяного настойчика, тебе сразу легче станет! — услышал я голос хозяйки и, открыв рот, старательно выпил подсунутую мне чашку с приятно пахнущей жидкостью.

Пульсирующая боль в гематоме стала понемногу утихать, а головокружение, которое я изначально принял за покачивание палубы, значительно уменьшилось.

«Как же хорошо!» — расслабленно подумал, когда боль немного утихла.

— Сейчас мы еще смажем эту страшную рану целебной мазью, — продолжала бормотать женщина. — И все пройдет.

Она почему-то тяжело вздохнула, после чего послышался звук откручивающейся крышки.

— Спасибо! — едва слышно поблагодарил я Марысю и, почувствовав сильную острую боль, причиняемую ее, казалось бы, легкими прикосновениями, отключился.

По уже сложившейся в этом мире традиции повторное пробуждение после получения опасных ранений было намного более приятным. Головная боль стала намного слабее, тошнота и головокружение почти прошли, а глаза благодаря значительно уменьшившейся гематоме увидели свет.

— Ну, как ты себя чувствуешь, Иванушка? — с беспокойством спросила сидящая в кресле возле кровати женщина, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Первый раз, признаюсь, было очень плохо, но сейчас уже терпимо, ваши травки делают просто чудо, — произнес я в надежде, что эти слова хоть немного отвлекут женщину, и она перестанет смотреть на меня с такой выразительной жалостью.

— Верно говоришь, — согласилась Марыся, чуть успокоившись. — Мои зелья чудо как хороши. — Она тут же взялась за стоящую на столе чашку и протянула мне. — На вот, выпей еще.

— Феофан тут? — спросил я, опустошив емкость с очередной приятной на вкус настойкой.

Признаюсь, мне не терпелось узнать, что произошло в пустоши после того, как я столь быстро отключился.

— Уехал твой Феофан! — услыхав имя наставника, тут же разозлилась женщина. — Ирод! Знает же, что пустоши не место для прогулок, а все равно тебя туда тянет! Совести у него нет!

— Так надо, — несколько растерянно отозвался я на столь бурное негодование. — Это просто часть обучения.

— Ну конечно! Часть обучения! — недовольно пробурчала пожилая женщина. — Мужики! Вам бы только калечиться! О других и не думаете совсем! Сиди с вами потом! Отпаивай и выхаживай! Ты-то еще мальчишка, молоко на губах не обсохло, а все туда же! Будешь в моем возрасте, так каждая полученная ранка напомнит о себе неприятной болью! Вот увидишь!