Чтение онлайн

Да, Аркадий явно не нравился Ковбою. Впрочем, плевать. Этот человек считал себя просвещенным повелителем, способным манипулировать людьми, но в действительности он не знал главного — внутреннего мира курьеров, которые представляли собой как бы гибрид человека и бронированной машины, некое удивительное существо с турбинным насосом вместо сердца, с кристаллом, вживленным в мозг, с всевидящими глазами… Аркадий вовсе не управляет ими, для них он всего лишь предлог, чтобы прорваться через Границу в легенду. И если он не понимает действительного положения дел, это его личные трудности, которые никак не влияют на происходящее.

Пока Уоррен занимался делом, Ковбой прошел в глубь ангара, где в полумраке неподвижно парили «дельты», замершие в ожидании пилота, готовые в любой момент ожить и взмыть в поднебесье черными птицами. Ковбой любовно погладил гладкое брюхо одной из машин. По приставной лестнице он забрался в кабину и опустился в кресло, несколько лет назад подогнанное под его тело. Вдохнул знакомые запахи, закрыл глаза, и сразу в памяти всплыл тот ночной полет. То шальное бегство от властей, когда ему пришлось петлять между гор и долин плато Озарк.

Свою первую «дельту» Ковбой назвал «Полночным солнцем». Тогда он еще не понимал происходящею. Нет, Ковбой и другие пилоты «дельт» вовсе не являлись заурядным порождением рыночного спроса. Они были живым продолжением легенды. Вопреки усилиям угнетателей, они доставляли «почту», проносясь в небе огоньками надежды, назло орбиталам оставляя в небе сияющий инверсионный след. Последние свободные американцы на последней небесной дороге…

Внезапное осознание происходящего заставило Ковбоя измениться. Он принял свою слегка насмешливую кличку и уже не признавал другого имени. Ковбой сделался лучшим из лучших, никто не мог тягаться с ним в небе. Свою вторую «дельту» он назвал «Пони-экспресс» и перевозил на ней «почту» до тех пор, пока не пришлось отказаться от полетов.

Когда пришла пора изменить способ доставки, Ковбой из летчика переквалифицировался в шофера. Его зоркие глаза, способные в ночном мраке на большом расстоянии замечать размытые инфракрасные силуэты патрулей над прерией, теперь видели только тесное пространство бронированной кабины. Внешнее наблюдение осуществляли специальные устройства, передающие изображение внутрь. И на земных дорогах Ковбою по-прежнему не было равных, о нем шла слава как о лучшем курьере Запада.

Очнувшись, Ковбой заерзал на сиденье. Музыка смолкла, слышалось лишь негромкое жужжание станка Уоррена. Неясное беспокойство по-прежнему владело Ковбоем, но он был не в силах выразить его словами…

Стробоскопическая световая пульсация выхватывала из темноты дергающиеся тела. Руки, ноги, запавшие глаза, бессмысленно устремленные в мерцающий потолок, карикатурно напоминавший звездное небо. В наэлектризованных волосах проскакивают искры. Иссиня-белое флуоресцентное сверкание зубов в кроваво-красной оправе. «Зонный танец». Несмотря на оглушительный грохот оркестра, многие «зонники» извивались под свою собственную музыку, которая поступала в мозг через маленький кристаллик, насаженный на слуховой нерв, или же через крохотные наушники, настроенные на один из двенадцати каналов передатчика бара… Каждый двигался в своем ритме, не обращая внимания на других, по возможности соблюдая порядок. Но столкновения были неизбежны, и иногда вспыхивали короткие драки. В бешеном ритме мелькали кулаки, локти, из дергающегося людского месива выползали окровавленные жертвы равнодушной толпы. Бар назывался по-французски «Aujourd'Oui», что означало «Сегодня — Да». Сара разглядывала танцующих и думала о том, что они напоминают один огромный разлагающийся кусок мяса, бессмысленный и бесчувственный. Бессознательная биомасса. Сара пришла сюда на охоту При ней было ее неизменное оружие, напоминавшее ей маленького, но опасного хищника — ласку.

У женщины-дизайнера скулы цвета слоновой кости, глаза обрамлены блестящим фиолетовым узором. Волосы, выкрашенные в белую полоску, безупречно уложены на затылке в виде рыбьего плавника. Рот как искусственный цветок. Мягкая, кошачья грация движений.

— Волосы сделаем покороче, длинные и распущенные никто уже не носит, — сказала она, ухватив Сару за подбородок острыми фиолетовыми ногтями и повернув ее голову к холодному свету. Сара лишь мрачно сверкнула глазами. — И подбородок у тебя маловат, — улыбнулась дизайнерша, продолжая свою безжалостную критику. — Мы его увеличим. Кончик носа тоже изменим, слишком уж ты курносая. Нижнюю челюсть сделаем более плоской. И, конечно же, уберем твои шрамы. Обязательно.

Острые ногти женщины впились в подборе док, Сара скривилась. Дизайнерша отпустила ее и повернулась к Каннингхэму:

— Зачем нам эта девчонка? У нее нет ни стиля, ни грации, тело слишком велико и неуклюже. Она вообще ничто. Заурядность!

Каннингхэм, одетый, как всегда, в неприметный коричневый костюм, молчал. Его бесстрастное, незапоминающееся лицо не выражало ровным счетом ничего. Говорил он всегда тихо и ровно, почти без интонаций. Саре казалось, что такой голос может принадлежать компьютеру, настолько он был бесцветен.

— У Сары есть стиль, Фаэрбад, — ответил наконец Каннингхэм. — И стиль, и способности. Ты должна хорошенько поработать над ней. Я прослежу. Придай ей военизированный облик с подобающим знаком на лице. Сара нам очень пригодится. — Он перевел спокойно-равнодушные глаза на девушку. — Как ты на это смотришь?

Та лишь растянула губы в улыбке, оскалила зубы и пригрозила дизайнерше:

— Мы еще встретимся с тобой где-нибудь в темном переулке, Фаэрбад. Тогда я покажу тебе свой стиль.

— Дрянная девчонка, — фыркнула та, закатив глаза, но на всякий случай попятилась.

Сара удовлетворенно засмеялась.

— И вот еще что, Фаэрбад, — продолжил Каннингхэм, — шрамы оставь. Это понравится Принцессе. Они очень удачно подчеркивают суровую земную реальность, в создании которой участвовала Принцесса. Да, да, не трогай эти рубцы. — На его лице появилось подобие улыбки, едва заметное движение, холодное, словно жидкий азот. — Наша Принцесса полюбит эти шрамы. Обязательно.

«Aujourd'Oui» посещали пилоты всех рангов — лунные, спутниковые, сторожевые, извозчики, разведчики. Они снисходительно позволяли присоединиться к своему обществу «юной грязи»: простым парням и девчонкам, которые приходили сюда, в надежде поймать судьбу: набиться к кому-нибудь из пилотов в ученики, завести роман или на худой конец просто постираться возле небожителей, погрузиться в их ауру. Летчики обычно щеголяли в форменных жилетах и пиджаках с эмблемами «TRW», «Пфайзер», «Тошиба», «Туполев», «АРАМКО». На лацканах пиджаков красовались памятные знаки победителей в Скальной Войне, пилоты носили награды с небрежной гордостью.