Чтение онлайн

Халиль проговорил, начиная движение:

— Мне, Вова, ссать нечего! А вот тебе переоценивать себя не стоит! Но закончим базар. Поступай, как знаешь, а пока помолчи, не отвлекай! И не удивляйся, когда выйдем за МКАД. Поедем за город, в одну усадьбу. Если дело как надо сделаешь, я же тебя оттуда и отвезу в город, куда скажешь! С кейсом, полным баксов!

Вскоре «Форд» въехал на территорию усадьбы Шеленгера. Банкир, уже оповещенный о том, что нужный объект найден, решил сам взглянуть на него. И когда бомжа ввели в рабочий кабинет Марка Рудольфовича, он с упреком посмотрел в сторону Халиля. На Шеленгера произвели впечатление внушительные параметры бродяги. Этот вполне может убить Мурзу. И тогда дело лишится главной фигуры. Может, отменить провокацию? Нет, этого делать нельзя, надо обязательно повязать Баркаева кровью. И менять что-либо уже поздно!

А с другой стороны, не судьба ли послала ему на испытание серьезного противника? Ведь и дело предстоит более чем серьезное. Не явится ли результат сегодняшней акции предзнаменованием свыше, изначально предопределив и результат всего его многоходового замысла?

Банкир поднялся и сказал:

— В 16–00 по коридору сюда пойдет человек. Ты должен встретить его и… убить!

— Понял!

Шикарная обстановка и змеиный, безжалостный взгляд Шеленгера подействовали на бродягу гипнотически. Банкир взглянул на него, приказал:

— Ну а понял, так иди с Халилем, он покажет тебе место предстоящей акции и комнату ее ожидания!

Бомж, выходя, обернулся:

— Шеф! — он не знал, как еще обратиться к хозяину кабинета. — Два вопроса, можно?

— Два, да! — бросил Шеленгер.

— Ага! Если я этого чечена ножичком, ничего?

И опять предельно короткий ответ банкира:

— Ничего!

Бродяга продолжил:

— И еще, насчет баксов, …

— Можешь не продолжать, — прервал его банкир, — они ждут тебя в случае удачи, вместе с «Фордом», на котором Халиль тут же вернет тебя в город! Все!

— Ништяк! — пробормотал бомж, следом за арабом выходя из кабинета.

К 15–00 в особняк доставили и Баркаева, определив в отдельную комнату, через коридор от кабинета банкира. А в 15–30 у Шеленгера собралась вся компания заговорщиков.

Они, немного выпив, заключали пари на исход предстоящего поединка в коридоре, и шансы на победу Мурзы Баркаева, после описания бомжа, оценивались ими как ничтожно малые.

Камеры видеослежения, как первая, над створками дверей кабинета, так и вторая, над входом в коридор, были включены, и монитор показывал пустой проход.

В 15–55 Шеленгер по внутренней связи позвонил в комнату, где находился Баркаев. Тот ответил:

— Да?

— Надо добавлять — босс! — поправил его банкир.

— Да, босс?

Мурза смиренно подчинялся, но никто не знал, что происходит внутри его, а там вовсю клокотала ярость оттого, что им играют, как марионеткой! Но он играл свою роль с безразличным достоинством. И только тому, кто знал этого чеченца, было известно, с каким трудом дается игра необузданной, дикой натуре горца. Но таковых в усадьбе Шеленгера не было. Между тем банкир приказал:

— В шестнадцать часов ровно выходи в коридор и следуй по нему ко мне в кабинет! Разговор нам предстоит серьезный!

— Хоп! — ответил Баркаев. — Я все понял, босс!

— Вот и хорошо! Жду тебя!

Банкир переключился на помощника Умарова:

— Халиль, выпускай в коридор своего гладиатора!

— Слушаюсь, босс!

Шеленгер, положив трубку телефона внутренней связи, обратился к своим партнерам:

— Господа! Устраивайтесь перед экраном поудобнее, зрелище нас ждет увлекательное! По крайней мере, лично я очень надеюсь на это!

Басманов, Максимов, Кедров, Хоза и сам Шеленгер расположились полукругом около монитора.

Настенные часы в кабинете банкира пробили шестнадцать часов.

И тут же в коридоре, фиксируемый первой камерой, в его дальнем крыле, показался Мурза.

Он шел неторопливо, лицо его было напряжено, но спокойно. Казалось, Баркаев о чем-то задумался. Пройдя почти четверть пути, он вдруг остановился.

Шеленгер переключился на вторую камеру.

Теперь перед зрителями была видна спина остановившего Мурзы с выпущенной поверх брюк рубашкой, а впереди появился криво ухмыляющийся бомж. Его голый торс играл мускулатурой. В правой руке, лезвием к локтю, громила держал нож. Обычный, только крупных размеров, складной нож.

Чеченец, видимо, оценив обстановку, продолжил движение, пошел навстречу к нему и бомж.

Банкир включил прежний обзор, внимательно всматриваясь в лицо Баркаева.

Оно оставалось спокойным, только игра желваков выдавала его напряжение. Было ясно, что он понял, для чего в коридор вышел ехидно улыбающийся здоровяк.

Расстояние между противниками сокращалось. Бомж остановился. Чеченец замедлил движение, но не прервал его.

В кабинете банкира наступила мертвая тишина.

Камера отчетливо показывала двух бойцов.

Мурза все продолжал сближаться со стоящим и не прекращающим глупо улыбаться громилой.

Между ними остался метр, когда бомж не выдержал и ринулся в атаку. Он, перехватив нож, сделал резкий выпад вперед. Клинок дважды рассек воздух перед успевшим отклонить голову назад Мурзой. Не достигнув цели с первого раза, Молот что-то прошипел и, сделав шаг к Баркаеву, выбросил вооруженную руку на этот раз прямо вперед. Чеченец словно ожидал этого маневра. Он легко отбил удар в сторону, и когда бомж раскрылся, присев на корточки, нанес кулаком короткий, без замаха, рубящий удар тому в промежность.

Бомж охнул и присел, схватившись руками за свое мужское достоинство.

Мурза действовал молниеносно. Ударом ноги в физиономию, ухмылку на которой стерла гримаса дикой боли, он опрокинул Молота на спину. Нож Вовы отлетел в сторону. Зато в руках чеченца, из ножен, скрытых рубашкой, появился кинжал. В прыжке Мурза полоснул обреченного бродягу лезвием по горлу. Из широкой, безобразной раны толчками хлынула черная кровь.

Некоторые из зрителей отвели взгляд от монитора. Только Шеленгер, Хоза и Кедров продолжали наблюдать, по сути, завершившийся поединок.