Чтение онлайн

— Я сделал тебе больно? — встревоженно спросил Ной.

— Нет. Мне просто захотелось посмотреть на воду. Я так давно не видела океана!

На лице Энн появилось спокойное и довольное выражение. Ной посмотрел на нее и улыбнулся.

— Сказала бы. Я давно доставил бы тебе такое удовольствие. — Он осторожно опустился на выступ утеса, продолжая держать Энн на руках, вздохнул и произнес: — Энн, ты просто убиваешь меня!

Она удивленно посмотрела на него.

— Это каким же образом?

— Я вижу твои страдания и хочу разом все их прекратить. Покончить с этими ночными кошмарами, страшными видениями, ставшими результатом уже Бог знает какого из этих пожаров. Но ты ничего не хочешь рассказать. И это очень раздражает. Я могу быть только свидетелем твоих страданий. Вот что меня по-настоящему убивает. А мне очень хочется тебе помочь! Прошу тебя, Энн, поговори со мной!

Она долго смотрела на Ноя и наконец сказала:

— Прости меня… Все это время мне было так себя жалко… И я переносила это на тебя… — Она подняла на него свои влажные серые глаза. — Думаю, было бы уже слишком наивным надеяться на то, что ты окажешься джентльменом и станешь меня уверять, будто я была самой образцовой пациенткой с необыкновенно мягким характером.

— Я никогда не претендовал на звание джентльмена, — напомнил Ной с легкой улыбкой. — Кроме того, повторяю, ты можешь вывести из себя кого угодно!

— Могу.

В глазах Энн промелькнула смешинка. Ной удивленно посмотрел на нее.

— Ты что?

— Просто ты никогда не отличался терпеливостью. Меня очень удивляет, что ты столько времени со мной возишься. Если бы мне раньше об этом сказали, я бы не поверила.

«Потому что я тебя люблю», — чуть не выпалил Ной, но вместо этого сказал:

— Ой, как страшно!

— Вот увидишь! А сейчас признайся, ты все еще не в своей тарелке?

— Я просто привык постоянно видеть тебя рядом. Но теперь, Лейверти, давай поговорим серьезно. Ты мне расскажешь обо всем. Иначе будет плохо!

— Я продолжаю бояться, Ной.

— Но не Росса же?!

— Нет. Росс уже никому не сможет причинить вреда. — Она внимательно посмотрела на Ноя и сказала шепотом: — Ведь он меня спас. Ты этого не знаешь?

— Почему ты мне не сказала?

— Я была страшно зла на тебя.

— За что?

— За то, что ты без спроса взял те семейные видеокассеты.

— Но, Энн, я же…

— Спокойно, Ной. Я давно простила тебя. Не так-то легко сказать человеку, что его отец — поджигатель и убийца. Правда, к такому выводу я пришла чуть позже. После того как убежала из Тэйлор-Хауса. Только тогда до меня дошло, что у тебя были серьезные причины взять кассеты: ты хотел сравнить голос на уничтоженной пленке с записанным на них в разное время голосом Росса. И я тут же бросилась к нему. Мне удалось ворваться на чердак в тот самый момент, когда Росс хотел покончить с собой. Наверное, он больше не мог жить с этой маниакальной страстью к пожарам. Или же понял, что ты напал на след и уже не оставишь его в покое. Увидев меня, Росс чиркнул зажигалкой и чердак был охвачен огнем. Росс понял, что сама я оттуда уже не выберусь. Тем более что уже начала терять сознание от жара и дыма. Последнее, что помню, — Росс схватил меня в охапку и побежал к двери. Ему удалось выскочить на лестницу. Но уже на площадке пол провалился… Очнулась на первом этаже. Росса рядом не было. Видимо, он упал прямо в огонь и погиб.

— Боже, — прошептал Ной, в душе благодаря Создателя за то, что этот человек, как оказалось, любил свою падчерицу сильнее, чем огонь, на котором был помешан. — Итак, Росса тебе больше бояться не надо.

— Нет.

— А теперь расскажи мне все остальное.

— Я очень боюсь, что никогда не смогу полностью выздороветь. А потом меня угнетает вот это.

Энн показала на гипсовую повязку и бинты.

Ной взял ее руку и поднес пальцы к своим губам.

— Энн, ты поправишься. Самое страшное уже позади.

— Но я чувствую себя такой слабой. И…

Она отняла ладонь от его губ и закрыла глаза.

— И нуждаешься в помощи? — подсказал Ной. — В этом нет ничего страшного. В жизни каждого человека бывают моменты, когда ему нужна помощь. Нельзя всегда быть сильным.

— Видишь ли, та помощь, которую я получаю от тебя, не приносит мне успокоения. Хотя я за нее безмерно тебе благодарна. Ты просто делаешь невозможное!

Ной почувствовал, как в нем нарастает негодование.

— О чем ты говоришь? А ты сама разве никогда никому не помогала?

— Но не так, как это делаешь ты.

— Прекрасно! — раздраженно сказал Ной, вставая. — Ладно, продолжай упиваться жалостью к самой себе.

Он хотел снова взять ее на руки и отнести в коттедж, но Энн решительно отстранилась.

Ной отступил на шаг и мрачно сказал:

— Но имей в виду, что только совсем одинокий и эгоистичный человек старается все делать сам. И не допускает к себе ни родных, ни друзей, ни тех, кто его любит.

— Что?! — воскликнула Энн, сразу же выпрямившись. — Что ты сказал?

— Ничего.

— Нет, ты что-то сказал. Ну-ка сядь рядом!

— Не сяду.

— Ну, пожалуйста, Ной! Я не думала насмехаться над тобой. Клянусь! Наоборот, я считаю тебя самым добрым, участливым и отзывчивым человеком из всех, кого когда-либо встречала. Вот дети получили возможность нормально жить в этом приюте только благодаря тебе. И я хочу участвовать во всем этом. — Энн положила руку Ною на грудь и сказала: — Хотя ожоги продолжают чертовски сильно болеть, это не та боль. Тогда болело сердце. Болело от безумной любви к тебе. И я не могла переносить ее. Знаю, что ты меня любишь. А теперь хочу, чтобы и ты сам это знал.

Ной бережно поднял Энн на руки и посадил к себе на колени.

— Но я знаю это, Энн, — нежно сказал он. — Вернее, понял некоторое время назад. Когда думал, что тебя… что тебя уже нет… Ты считаешь, меня окружают только те люди, которым я нужен.

Возможно, так и было. До того, как появилась ты. Но сейчас правда заключается совершенно в другом: ты нужна мне. Безумно нужна! Я больше не могу жить без той радости, которую ты принесла в мою жизнь, не могу жить вдали от тебя. Ты нужна мне больше, чем кто-либо! Моя жизнь без тебя ничего не значит, а потому я прошу тебя остаться! И еще потому, что в случае твоего отъезда приютские дети растерзают меня. Они тоже любят тебя и не хотят, чтобы ты их покидала.