Чтение онлайн

В эти часы нашей беседы я чувствовала в себе странную и новую силу. Все мои мысли воплотились в одно большое сердце, которое бешено пульсировало, будто я совершаю долгий и упорный разбег для того, чтобы…

— Взлететь, понимаете, — продолжала я, как полоумная, — можно взлететь, чтобы увидеть больше и глубже.

— Но… — начала было Рита, однако за миг до этого я мысленно — слово в слово — услышала то, что она мне хочет сказать. Поэтому тут же прервав ее, я повторила только что прозвучавшие в моем воображении слова… ее слова.

Все вокруг погрузилось в молчание, и глаза мои были закрыты. Я перестала ощущать себя, лишь сила браслета магнитом удерживала видение, так внезапно возникшее. Оно сопровождалось черной и густой тишиной. На этом страшном фоне, как над пропастью, появились два огромных, горящих ярким пламенем крыла. Я подумала: эти огненные крылья и есть мысли.

— … Мысли имеют огненную природу, и если этой природой злоупотреблять, то мысли обратятся в пепел, — сказала я, закрытыми глазами видя то, о чем говорю.

— Ты прочитала мои мысли… — послышался мне голос Риты. В этот миг видение потухло, и я вдруг поняла, что все это время мои глаза были открыты. Я увидела перед собой прежние очертания пространства. Дима с Ритой смотрели на меня, как на африканского шамана, который без хирургических вмешательств голыми руками извлек бьющееся сердце из груди какой-нибудь жертвы.

— Нет, — рассеянно улыбнулась я, — это так, нечаянно…

— Ева, ты не могла просто так или случайно точь-в-точь повторить мою мысль, — серьезно сказала Рита.

Брат настороженно прислушивался к нам, будто мы говорили на чужестранном или вовсе новом языке. Я почему-то стала оправдываться:

— Подумаешь, наверное, ты мне раньше говорила эту фразу, вот я ее и вспомнила.

Рита улыбнулась и не стала больше требовать от меня объяснений. Может быть, она поверила в то, что я сейчас сказала. Но я ведь солгала: Рита никогда не рассказывала мне об огненных мыслях…

Мы все трое отчего-то умолкли. Чтобы как-то высвободиться от мысленного оцепенения, я встала с кресла и подошла к Диме.

— Можно посмотреть, — попросила я взглянуть на его эскиз. Он дал мне листок. Не двигаясь, не дыша я держала в руках этот рисунок… Нет! Все, что происходит, кажется, выше моих сил. Карандашный набросок брата до мельчайших подробностей передавал мое ночное видение. Но как?

— Замок в горах. Закат. И… я на спине огромной птицы. Мы летим на восток, где уже ночь, — прошептав эти слова, я потеряла сознание.

Меня привели в чувство, но здравый смыл подсказал, что неплохо бы поспать. К тому же на улице поднялся сильный ветер, в порывах своих кричавший о скором дожде. Рита и Дима были так обходительны и осторожны со мной, как с цветком, за которым ухаживал Маленький Принц из повести французского писателя. Я позволила им убаюкать меня, а иначе они бы беспокоились о моем здоровье до конца своей жизни.

— Дима, — решилась я на вопрос, — скажи, ты сам придумал этот рисунок или где-то уже его видел?

— Да, я увидел его в твоих глазах, — ответил он.

— Нет, ты говоришь как художник, — капризничала я. — Пожалуйста, скажи мне правду!

Но брат лишь умилялся моей наивной просьбе. Я ни капельки не обиделась и не огорчилась. Потому что было уже достаточно доказательств той магической связи, которая так странно и загадочно возникла между мной и браслетом. Ведь я предвидела, быть может, самую гениальную картину моего брата. Позже на внутренней стороне моей руки, чуть ниже локтевого сгиба, снова, точно так же, как утром, появился знак птицы. Неужели это предвестие нового видения? Я поцеловала древнюю татуировку. Предчувствую, что я не должна бояться головокружительной высоты своего полета…

Мистическое воскресенье миновало, как тайный обряд посвящения. Что ж, я принимаю этот дар! Как бы в подтверждение моих слов по крыше, по окнам Диминого дома застучал дождь, такой мягкий и убаюкивающий, что я проснулась лишь на заре следующего дня.

Лейла сидела на берегу зеркально чистого озера, окруженного величественным кедровым лесом. Здесь природа по праву своему царствовала. Ни мужество Эль-Хана, ни мудрая кротость Лейлы не способны превзойти красоту и блаженство этой точки мира, отрешенной от злой суеты. Ведь в этой точке поддерживалось равновесие всех стихий, всех душ…

— Защитник мой! — обратилась Лейла к витязю. — Отчего эта спокойная вода не смиряет моей тревоги?

— Твоя тревога иного происхождения, — проговорил Эль-Хан. — И там, куда направлены мысли твои, бушует ветер, нагнетая упругие тучи для резких молний. Там, в той стороне, о которой ты грустишь сейчас, льет сильный дождь.

— Ты прав, Хранитель, — гордо сказала Лейла в ответ. — Меня печалят сомнения. Не ошиблись ли мы, преподав дар столь разумному и догадливому ребенку? Не обман ли это?

Эль-Хан посмотрел на небо, вздутое, как божественное покрывало, и, поразмыслив, заверил Владычицу тюльпановых окраин:

— Дар раскрывается, подобно просвету, который возник в тучах и стал постепенно озаряться. Отнять у земного дитяти священный браслет — значит приостановить поток света и тем омрачить наш долг.

— Но свет может быть лишь вспышкой заблуждения! — страстно возразила ему Лейла.

— Спор, который ты желаешь затеять, ничего не решит, — мрачно произнес витязь. — В нашей власти — вселить в душу земного дитяти еще больше сил, ибо отнять их мы не вправе.

Подумав, Эль-Хан спросил Владычицу тюльпановых окраин:

— Быть может, природа твоих сомнений совсем иная?

— Ты прав, — печально ответила Лейла. — Ведь не только мы прослеживаем магический путь этих воистину мудрых детей.

Они оба, несмотря на их величественность, пребывали в смятении. Но отступать в таком важном обязательстве означает изменить своим помыслам и помыслам других Хранителей.