Чтение онлайн

– Привет. Ещё раз спасибо тебе за то, что позвала меня вчера. Лу в порядке. Думаю, как передать его Йонасу. Вот бы мама разрешила прогуляться в деревню… Но велосипеда мне точно не получить до возвращения папы. Вот бы мне снова позволили съездить в Дувр! Там в магазине игрушек есть так много того, что могло бы тебя порадовать. И даже лошадка. Если меня не отпустят одного, попрошу Ларри со мной съездить. – он помолчал, скользя взглядом по ровному ряду корешков книг на полке, и добавил: - Если только он опять не смотается к своей Бетти.

Но никого ни о чём просить не пришлось. К полудню пожаловали неожиданные гости: Йонас, сопровождаемый Конни Беррингтон. Питер, когда услышал голос друга во дворе, подскочил на месте, рассыпал на пол цветные карандаши и рванул из комнаты, топоча, как стадо слонов. В прихожей он едва не сбил с ног торжествующую Агату.

– Йон! – завопил мальчишка, увидев сидящего на скамейке рядом с мамой и тёткой понурого друга. – Да чёрт возьми! Вернулся!

Он кивнул, глядя себе под ноги. Питер поглядел на него, заметил новую чистую рубашку и строгие брюки, так нелепо выглядящие со стоптанными кроссовками, а когда Йонас поднял голову, Питер рассмотрел исцарапанную щёку и разбитую распухшую губу. Кулаки у Йона тоже оказались сбитыми. «Нелегко ему пришлось», - с грустью подумал Питер. И вернулся он совсем другим. Будто что-то в нём надломилось. Ребята обнялись, Йонас хлопнул Питера по спине и процедил сквозь зубы:

– Вернули.

– Ох, - спохватился Питер. – Здравствуйте, мисс Беррингтон.

– Здравствуй, - кивнула Конни и вернулась к разговору с миссис Палмер: - Я понимаю, что теперь мало кто вообще возьмёт его на работу после такого. Но я очень хотела бы попросить вас принять его хотя бы на испытательный срок. Осенью я определю его в интернат в Бристоле.

– Даже не волнуйтесь, - мягко сказала Оливия Палмер. – Йонасу у нас всегда рады. Если он всё ещё хочет помогать мне с садом, я буду только счастлива. Что скажешь, милый?

– Спасибо, миссис Палмер, - сдержанно произнёс мальчишка. – Я вам очень признателен.

– Скотина ты неблагодарная, - прорычала Конни, буровя племянника злым взглядом. – Надо было тебя обратно отправить, в Германию. Причём, сразу же!

У мамы Питера между бровей залегли морщинки. Как будто дунул холодный ветер, вызвав рябь на спокойной воде.

– Миссис Беррингтон…

– Мисс!!!

– Конни, - с нажимом произнесла миссис Палмер. – Йонас нам ничего плохого не сделал. Ничего не испортил, ничего не украл. И я о нём слова дурного не скажу. И вас попрошу воздержаться. Хотя бы на время, пока вы мои гости. Я надеюсь, вы не откажетесь от чаю? Мы с вами побеседуем, да и мальчикам наверняка есть о чём поговорить. Агата, милая, поставь, пожалуйста, чайник.

Питер и Йонас подорвались с места, как по команде.

– Мы будем в оранжерее! – крикнул Питер, уже исчезая в дверях дома.

Пока ребята поднимались по лестнице, Йон молчал. И Питер чувствовал, что это молчание – вовсе не от того, что ему нечего сказать. Так бывает, когда внутри тебя долго болит, потом становится на время легче – и болезнь возвращается. И ты полон не планов на будущее, а пепла от того, что не сбылось, не сложилось, перечёркнуто чьей-то недоброй, жестокой волей. И поезд, который должен был увезти тебя туда, где всё случилось бы иначе, скрывается вдали.

Хотелось помочь. Не словами, а чем-то другим. Чтобы Йонас хоть на минуту перестал быть таким… застёгнутым на все пуговицы до хрустящего накрахмаленного воротника. И Питер остановился у двери своей комнаты и просто улыбнулся:

– Йон, сделай лицо попроще. И заходи первым.

Йонас толкнул дверь и буркнул, переступая порог:

– Ни о чём рассказывать не буду. Не проси.

Заслышав знакомый голос, пикси в коробке под кроватью отозвался пронзительным писком, кубарем вылетел на середину комнаты, рассыпая конфетные фантики, которые он зачем-то тащил с собой. Йонас улыбнулся, присел на корточки, и фиолетовая малявка с рыжим хохолком радостно бросился к нему в ладони.

– Привет, дуралей, - нежно сказал Йонас. – Я тоже скучал.

Лу тыкался макушкой ему в ладонь, ворковал нараспев, потом обхватил лапками запястье и прижался, заставив Йона замереть. Мальчишка расстегнул рубаху и посадил пикси за пазуху.

– Тёплый такой, - смущённо сказал он. – Как камень, нагретый солнцем. Я-то думал, всё, не увижу его больше… Пит, спасибо тебе огромное. Где ты его нашёл?

Питер понял, что смотрит на всё это, растянув рот до ушей. А и пусть! Когда получилось подарить хоть немного счастья, можно позволить себе глупо выглядеть.

– Пойдём в оранжерею, там всё расскажу. И Лу легко спрячется, если взрослые придут.

На широком подоконнике, срытом от посторонних глаз широкими листьями южных растений, было уютно. Мальчишки уселись, Лу свернулся калачиком на коленях Йонаса. И Питер рассказал, как нашёл его в лопухах. Точнее, как Офелия его привела.

– Я и не знал, что они плакать умеют, - завершил свой рассказ он. – И знаешь, Йон… Он плакал, потому что потерял тебя, а я чуть не разревелся, что тебя нашли.

– Хныксы. Пит-Цветочками-Увит и Лу-Жарит-Камбалу, - усмехнулся Йонас, поглаживая рыжий пушистый хохолок пикси. – Мне пришлось его в канаву ссадить, когда понял, что от полицаев не удрать в темноте. Они с собакой были, Пит. Или она нашла бы нас вместе с Лу, или я увёл бы её от него. Я выбрал второе. Чёрт, ребята, то, что вы оба сейчас со мной… Это половина жизни. Когда меня привезли домой, а Лу так и не пришёл, я чуть не рехнулся.

– Он всё это время жрал мои конфеты, - бодро доложил Питер. – И рисунки смотрел. Единственное, ты уж прости, его пришлось Кеву показать. Но он не выдаст.

– Он хороший малый. Хоть и евреистый еврей.

Питер подавил смешок, пощекотал махонькую пятку Лу сорванной травинкой.

– Он про тебя то же самое сказал, забавно.

– Что я еврей? – ухмыльнулся Йонас.

– Не! Что ты хороший, хоть и немец. И я ему ничего о тебе не рассказывал. Я слово держу.

Йон тряхнул светлой чёлкой, поглядел в окно. В стекло билась пчела в ярко-оранжевых чулках из пыльцы. Солнце грело ладонь, птицы выводили в кронах деревьев целые мелодии. Хорошее лето. И грусть таяла под ясным взглядом июля, как мороженое.

– Я всё равно сбегу, - глядя на плывущие над садом облака, произнёс Йонас. – Только продумаю сперва всё. А пока буду с вами. Отрабатывать штраф, который выплатила полиции моя ведьма.

– А как же Офелия? – вырвалось у Питера.

– Я обещаю что-нибудь придумать.

Питер кивнул, не зная, что ответить. Йонас подставил солнцу свежие ссадины на щеке, прикрыл зелёные, как молодая листва, глаза и тихо, твёрдо сказал:

– Какой бы паршивой мне не казалась жизнь, в ней есть ты и Лу. И ближе вас у меня нет больше никого. Ах-ха!
– неожиданно весело тряхнул волосами он.
– И мы их всех переиграем! Безо всяких пенальти в дополнительное время, Пит! Ты в меня веришь?