Оды
Шрифт:
К Энипею соседу
Не влекло больше должного.
Хоть и нет никого, кто б с той же ловкостью
Гарцовал на коне по полю Марсову
И чрез Тусскую реку
Переплыл с той же скоростью.
Ночь придет - дверь запри и не выглядывай
30 Из окна, услыхав флейты звук жалобный,
И хотя бы жестокой
Звали, будь непреклонною.
Пер. Г. Ф. Церетели
8
Ты смущен, знаток языков обоих!
Мне, холостяку до Календ ли марта?
Для чего цветы? С фимиамом ящик?
Или из дерна
Сложенный алтарь и горящий уголь?
Белого козла и обед веселый
Вакху обещал я, когда чуть не был
Древом придавлен.
В этот светлый день, с возвращеньем года,
10 Снимут из коры просмоленной пробку
С амфоры, что дым впитывать училась
В консульство Тулла.
Выпей, Меценат, за здоровье друга
Кружек сотню ты, и пускай до света
Светочи горят, и да будут чужды
Крик нам и ссора.
Брось заботы все ты о граде нашем,
Котизона-дака полки погибли,
Мидянин, наш враг, сам себя же губит
20 Слезным оружьем.
Стал рабом кантабр, старый друг испанский,
Укрощенный, пусть хоть и поздно, цепью,
И, оставя лук, уж готовы скифы
Край свой покинуть.
Брось заботы все: человек ты частный;
Не волнуйся ты за народ; текущим
Насладися днем и его дарами,
Брось свои думы!
Пер. Г. Ф. Церетели
9
Прежде дорог я был тебе,
И руками никто больше из юношей
Шеи не обвивал твоей,
И счастливей царя был я персидского!
– Прежде страстью горел ко мне,
И для Хлои забыть Лидию мог ли ты,
Имя Лидии славилось,
И знатней я была римлянки Илии.
– Мной для Хлои забыто все,
10 Нежны песни ее, сладок кифары звон;
За нее умереть готов,
Лишь бы только судьба милой продлила век.
– Мне взаимным огнем зажег
Кровь туриец Калай, Орнита юный сын;
За него дважды смерть приму,
Лишь бы только судьба друга продлила век.
– Если ж прежняя страсть придет
И нас свяжет опять крепким, как медь, ярмом;
К русой Хлое остынет пыл,
20 И откроется дверь снова для Лидии.
– Хоть звезды он красивее,
Ты ж коры на волнах легче и вспыльчивей
Злого, мрачного Адрия,
Я с тобой хочу жить и умереть с тобой.
Пер. Н. С. Романовского
10
Если Дона струи, Лика, пила бы ты,
Став женой дикаря, все же, простертого
На ветру пред твоей дверью жестокою,
Ты меня пожалела бы!
Слышишь, как в темноте двери гремят твои,
Стонет как между вилл, ветру ответствуя,
Сад твой, как леденит Зевс с неба ясного
Стужей снег свеже-выпавший?
Брось же гордость свою ты, неприятную
10 Для Венеры, чтоб нить не оборвалась вдруг;
Ведь родил же тебя не Пенелопою
Твой отец из Этрурии!
И хотя бы была ты непреклонною
Пред дарами, мольбой, бледностью любящих
Между тем как твой муж юной гречанкою
Увлечен, все же смилуйся
Над молящим! Не будь дуба упорнее
И ужасней в душе змей Мавритании;
Ведь не вечно мой бок будет бесчувственен
20 И к порогу и к сырости!
Пер. А. П. Семенова-Тян-Шанского
11
О Меркурий-бог! Амфион искусный,
Обучен тобой, воздвигал ведь стены
Песней! Лира, ты семиструнным звоном
Слух услаждаешь!
Ты беззвучна встарь, нелюбима, - ныне
Всем мила: пирам богачей и храмам!..
Дайте ж песен мне, чтоб упрямой Лиды
Слух преклонил я,
Словно средь лугов кобылице юной,
10 Любо ей сказать; не дает коснуться;
Брак ей чужд; она холодна поныне
К дерзости мужа.
Тигров ты, леса за собою властна
Влечь и быстрых рек замедлять теченье;
Ласкам ведь твоим и привратник ада,
Грозный, поддался
Цербер-пес, хотя над его главою
Сотня страшных змей, угрожая, вьется;
Смрадный дух и гной треязычной пастью
20 Он извергает.
Вняв тебе, средь мук Иксион и Титий
Вдруг смеяться стал; без воды стояли
Урны в час, когда ты ласкала песней
Дщерей Даная.
Слышит Лида пусть о злодейках-девах,
Столь известных, пусть об их каре слышит!
Вечно вон вода из бездонной бочки
Льется, хоть поздно.
Все ж виновных ждет и в аду возмездье.
30 Так безбожно (что их греха ужасней?),
Так безбожно всех женихов убили
Острым железом!
Брачных свеч была лишь одна достойна.
Доблестно отца, что нарушил клятву,
Дева ввесть в обман приняла решенье,
Славная вечно.
"Встань, - она рекла жениху младому,
Встань, чтоб вечный сон не постиг, откуда
Ты не ждешь. Беги от сестер-злодеек,
40 Скройся от тестя!
Словно львицы, вдруг на ягнят напавши,
Так мужей своих они все терзают;
Мягче их - тебя не убью, не стану
Дверь запирать я.