Одуванчик

По широкой дороге, сопровождающейся с двух сторон бескрайним полем, заросшим кукурузой, ехала полицейская машина. Внутри, помимо водителя, находился ещё один человек, который сидел на заднем сиденье с правой стороны. Это был участковый села Страбино. Его среди белого дня срочно вызвали в город, так как пришла информация, что из колонии строгого режима сбежали двое рецидивистов. Был объявлен план перехват.

Участковый Бирюков Александр – мужчина среднего возраста спортивного телосложения, со светлыми волосами и голубыми глазами. Он смотрел на поле кукурузы, стебли которых взметнулись так высоко, словно пытались дотянуться до неба. Местами его взгляд улавливал и стебли вездесущих одуванчиков там, где заканчивалось поле, а далее начиналась дорога.

В левом кармане тёмных брюк завибрировал телефон. Бирюков всегда держал смартфон на беззвучном.

Он достал мобильный и посмотрел на дисплей. Звонила Мария Алексеевна, женщина, которая некоторое время заботилась об Александре, когда он потерял маму в детстве…

– Мария Алексеевна, добрый день!

Он так и не решился называть её мамой.

– Добрый, Саша, ох, не знаю, как сказать…

– Говорите, как есть.

– Я беспокоюсь за Павлика.

Павлик был сыном Марии Алексеевны и другом детства Бирюкова.

– Позвоните ему.

– В том и дело, что он не отвечает. Телефон отключён.

– Он сказал, куда собрался?

– Да, он на велосипеде утром в центр направился.

– Ну вот, может заряд телефона сел. Не переживайте, скоро приедет.

– Только не смейся, в общем, я тут сидела вязала во дворе, но отвлеклась потому, что вокруг меня порхали пушинки одуванчика. И тут на сердце стало как-то тяжело. Помню, в детстве я ему рассказывала, что если сорвать одуванчик, представить человека и мысленно передать ему послание, а потом дунуть на одуванчик, то пушинки так или иначе долетят до адресата и доставят послание. Но не словесное, а энергетическое.

– Ну… – замялся участковый.

– Понимаю, всё это звучит смешно и глупо. И пушинки этих одуванчиков вполне могут оказаться с нашего же огорода, но всё равно я чувствую: с сыном что-то неладное произошло. И, возможно, одуванчики тут совсем ни при чём.

– Ладно, я сейчас в город еду, по дороге тогда и в центр загляну, поспрашиваю.

– Спасибо тебе, Сашенька.

– Не за что. Вы не накручивайте себя раньше времени. Берегите себя.

– Спасибо, и ты береги себя.

Бирюков отключился и убрал телефон.

– Повезло Павлику, – сказал худощавый, светловолосый патрульный по фамилии Гагунов.

– В смысле?

– Ну, моя мама обо мне не беспокоится, так как Мария Алексеевна.

– Откуда ты знаешь? То, что твоя мама не беспокоит тебя каждые полчаса совсем не значит, что она о тебе не думает.

– Тоже верно, – согласился патрульный. – С другой стороны, излишнее беспокойство как раз и может привлечь беду.

– Просто материнское сердце способно чувствовать то, что нельзя выразить словами. Тут можно сказать, что наговорила беду, а можно сказать, что предвидела.

Патрульный молча согласно кивнул.

Звонок женщины вернул память Бирюкова в то время, когда ему только исполнилось тринадцать лет. Прошло два года с тех пор, как погиб отец. Мама до смерти отца не имела опыта работы, поэтому, пока она пыталась куда-нибудь устроиться, с финансами было туго. А Бирюков хотел на свой день рождения большой велосипед.

– Саш, я тебе куплю обязательно, но позже, как будет полегче с деньгами.

Но своенравный мальчишка не хотел слышать никакие отговорки и, сильно хлопнув входной дверью, крикнул:

– Лучше бы папа остался жить!

Вторую часть фразы он не решился прокричать, но произнёс мысленно: «вместо тебя».

В тот день он гулял до вечера и пришёл домой после того, как сильно проголодался. Подойдя к дому, он заметил несколько странностей. Калитка забора и входная дверь в дом были распахнуты. Свет в доме не горел.

«Неужели дошло до того, что мама стала экономить электричество?», – подумал он тогда.

Войдя в дом, он первым делом включил свет и увидел мать на полу в гостиной. Вокруг неё образовался большой бардовый неровный круг.

Он истошно закричал…

Велосипед он в итоге получил, но от Марии Алексеевны. Она до его совершеннолетия воспитывала Александра. В некотором роде они с Павлом были братьями. Правда Бирюков давно не виделся с ним.

От мыслей о прошлом Бирюкова отвлёк велосипед, лежащий у края дороги вплотную к кукурузному полю, который он тут же узнал. Это тот самый велосипед, на котором катались он и Павлик.

– Останови машину.

Патрульный выполнил приказ начальства, догадавшись, чей это велосипед.

Бирюков и Гагунов вышли из машины. Участковый достал телефон, вбил имя Павла в контактах и набрал номер. Как и сказала Мария Алексеевна, телефон был отключён.

Убрав смартфон, Бирюков посмотрел поверх кукурузных стеблей и заметил вдалеке сарай.

– Почему это строение всё ещё стоит? – обратился он к патрульному.

– Вроде должны были демонтировать, видимо, ещё руки не дошли.

– Целый месяц не доходят руки? – нахмурился Бирюков.

Гагунов пожал плечами, мол, я-то тут при чём.

– Стой здесь, я пройду дальше, осмотрюсь.

Участковый расстегнул пуговицу пиджака, и достал табельное оружие из кобуры.

– Может, ему просто поссать приспичило?

Бирюков, ничего не ответив, двинулся вглубь кукурузного поля, пытаясь по положению велосипеда, определить траекторию движения Павла.

Аккуратно раздвигая шуршавшие стебли кукурузы, участковый двигался в сторону сарая. Чутьё ему подсказывало, что Павлик, по какой-то причине направился туда. Под ногами Бирюков периодически видел головки одуванчиков, сорняки неведомо каким образом отвоевали себе место среди кукурузного поля. С оружием в руках, участковый прошёл ещё несколько шагов, как наткнулся на тело с серым рюкзаком за спиной.

Конец ознакомительного фрагмента.