Чтение онлайн

а потом срастаются.

И дальше, ниже

мы – одно целое.

Звучит как приговор,

но мы еще легко отделались.

Некоторые живут со сросшимися головами

и сердцами.

Или с одной парой рук на двоих.

Не так уж нам и плохо живется.

К тому же так было всегда.

Другого мы не знаем.

И так уж вышло,

что обычно

мы вполне счастливы

вместе.

– Молоко кончилось, – говорит бабуля,

демонстрируя нам пустую коробку из-под

молока

и чашку горячего кофе.

– Ну так сходи в магазин, – отвечает

Типпи.

Бабуля морщится и пихает ее в бок.

– Ты же знаешь, у меня больные суставы.

Я громко смеюсь.

Только бабуля

так может:

ссылаться при нас

на свою инвалидность.

И вот мы с Типпи

ковыляем за молоком в местную лавку

в двух кварталах от дома.

Мы только так и ходим:

ковыляем и еле тащимся.

Моя левая рука лежит

на талии Типпи,

под правой костыль.

А сестра – мое зеркальное отражение.

Когда мы доходим до магазина,

то обе тяжело отдуваемся

и никому не хочется

нести молоко.

– На будущее: мы ей не девочки

на побегушках, –

говорит Типпи, прислоняясь к ржавым

железным перилам.

Мимо проходит мамаша с коляской

и разинутым ртом-пещерой.

Типпи улыбается и говорит ей: «Привет!»

и ядовито хихикает,

когда эта тетка с великолепным телом

чуть не валится с ног

от потрясения.

Дракон разложила

на кухонном столе

тысячу мелких деталей пазла.

Картинка на коробке обещает, что эта груда

картона

превратится в картину Пикассо –

«Дружба» –

сюрреалистическое сплетенье

рук, ног и линий,

твердых блоков

желтого,

коричневого

и голубого.

– Люблю Пикассо, – говорю, –

он изображает самую суть вещей,

а не только то,

что видно глазу.

Типпи пыхтит.

– Это невозможно собрать!

Дракон переворачивает кусочки

вверх картинкой.

– Чем труднее, тем лучше, – говорит, –

Иначе какой смысл?

Мы с Типпи плюхаемся рядом

на специальный широкий стул,

и тут из спальни спускается папа,

дурно пахнущий и осоловелый.

Минуту он наблюдает, как мы

силимся собрать рамку картины –

края и углы, –

потом тянет руку Дракону через плечо

и кладет ей в ладонь верхний правый угол.

И принимается молча

выкладывать в ряд те кусочки,

что мы никак не могли найти.

– Вот это я понимаю: работа в команде! – говорю папе с улыбкой.

Он подмигивает:

– Мне есть у кого поучиться.

Встает и идет к холодильнику

за бутылочкой пива.

Мама с папой готовят нас к школе,

как астронавтов

к полету в открытый космос.

Каждый день мы куда-нибудь едем.

То к врачу, то к психологу, то к

стоматологу.

Потом бабуля

делает нам мелирование

и подпиливает ногти,

чтобы мы были готовы

к Великому выходу в свет.

– Все будет отлично! –

заверяет нас мама,

делая вид,

что не бросает нас в логово львов

без оружия.

На папином лице –

усмешка.

Дракон, которая идет

в девятый класс,

закатывает глаза и одергивает рукав.

– Да брось, мам,

им ведь нелегко придется.

– Если будет совсем плохо, я больше туда

не пойду, –

заявляет Типпи.

А Дракон добавляет:

– Школа – отстой! Давайте я тоже не буду

ходить?

Бабуля смотрит шоу «Судья Джуди».

– Ну как можно ненавидеть школу? –

каркает. –

Лучшая пора жизни! Вы там встретите своих

любимых.

Папа прячет глаза,

Дракон заливается краской,

а мама молчит,

ведь все они знают:

что-что, а любовь

нам уж точно

не светит.

– Выкладывайте, что происходит, –

говорит доктор Мерфи,

и,

как это часто бывает,

я целых десять минут сижу молча,

только терзаю

пуговку на коричневом кожаном диване.

Я знаю доктора Мерфи

всю жизнь, все шестнадцать лет

с половиной,

а это немало для любых отношений.

Трудно придумать новую тему для разговора.

Но врачи хотят, чтобы мы ходили к ним

регулярно,

для поддержанья

психического здоровья,

как будто именно с этим