Шрифт:
Глава первая
Двойка по алгебре & Приглашение на день рождения
Будильник зазвонил в семь часов утра. Его противное дребезжание – самый отвратительный звук, который мне когда-либо приходилось слышать. Ненавижу будильники! После домашних заданий и нудных нравоучений будильник занимает почетное третье место в моем списке портящих жизнь моментов.
Перевернувшись на другой бок и натянув повыше одеяло, я продолжил спать. Уже даже вроде заснул, увидел какой-то сон, но вдруг над самым ухом раздался голос:
– Максим, вставай. Пять минут восьмого.
Не открывая глаз, я дернул плечом.
– Сейчас встану, – сердито буркнул я, решив, что очередной день испорчен.
Дед продолжал стоять возле моей кровати, я слышал его свистящее дыхание и знал, что сейчас он заведет старую пластинку об ответственности и чувстве долга. Нет, только не подумайте, что я не люблю своего деда (если быть точнее, он мой прадед), но иногда его нотации сводят с ума.
Ему постоянно кажется, что меня надо учить двадцать четыре часа в сутки. То не так, это не этак. И ем я мало. Дед, наверное, хочет, чтобы я превратился в шар и перекатывался по улице. А если ем много, то еда эта неправильная – вредная. Критикует за то, что поздно ложусь спать, утром трудно просыпаюсь, встаю с кровати и одеваюсь медленно, не по-армейски. А с какой стати я должен одеваться по-армейски? Я что, с дуба рухнул?
Но деду этого не объяснишь, вернее, объяснить можно, но он меня не поймет. Мы разговариваем на разных языках. Сказывается огромная разница в возрасте. Я в шестом классе учусь, прадеду восемьдесят семь лет. Теперь понимаете, что спорить со стариком и доказывать свою правоту бесполезно. Начнешь хорохориться, он старую шарманку заведет, типа когда был в моем возрасте, то вел себя совсем по-другому. Врет, конечно. Я давно заметил, все старики считают, что были другими. На самом деле их поведение ничем не отличалось от нашего сегодняшнего поведения.
Я не спорю, что времена изменились, раньше не было гаджетов, Интернета, возможности сделать селфи с крокодилом в зоопарке, покататься на скейтборде. О существовании смартфонов и не подозревали. Мрак! Но я никогда не поверю, что моему прадеду не хотелось утром проспать школу, забить на уроки, проигнорировать домашнее задание. Не сомневаюсь, он так и поступал. А с годами попросту об этом позабыл. Склероз разыгрался. Зато постоянно учит жить меня.
Вот чего, спрашивается, стоит сейчас возле кровати? Разбудил и иди к себе, так нет, ждет, когда встану. А в школу и правда идти не хочется. Какой у нас сегодня первый урок? Вроде алгебра. Да, точно, алгебра. А я домашку не сделал. Может, если пораньше приду, удастся у кого-нибудь скатать?
Пока я перебирал в памяти ребят, которые дружили с алгеброй и делали домашнее задание, дед в очередной раз потряс меня за плечо.
– Макс, время подъема.
– Встаю!
– Поднимайся немедленно.
Я свесил ноги с кровати, зевнул. Дед удовлетворенно кивнул и вышел из комнаты.
За завтраком я заверил родителей, что домашнее задание сделано в полном объеме. Я всегда так говорю. А зачем волновать родителей с утра пораньше? Признаюсь, что к алгебре не подготовился, по-русскому упражнение выполнил не до конца – им от этих признаний лучше не станет. А так, пребывая в уверенности, что их сын прилежный ученик, они отправляются на работу в прекрасном настроении.
Я не врун, просто не люблю, когда из-за меня начинают нервничать.
Взяв рюкзак, я позвонил Сашке.
– Ты выходишь?
– В лифте уже.
– Встречаемся у твоего подъезда.
Сашка живет в соседнем доме, на протяжении нескольких лет мы каждое утро вместе топаем в школу. Это такая традиция. Перед выходом я звоню ему, он сообщает, что уже зашел в лифт, а я произношу фразу про встречу у его подъезда. Честно говоря, она мне самому давно опостылела. Но традиция есть традиция.
– Алгебру сделал? – спросил я у Сашки.
– А ты?
– Нет.
– И я нет. У Зойки спишем.
Зойка дать списать отказалась.
– Тебе жалко? – я сел на край ее парты, теребя в руках ручку.
– Макс, имей совесть, пора уже самому домашку делать.
– Я не успел.
– Как и на прошлой неделе.
– Зой, пожалуйста. Последний раз.
– Нет, – мотнула головой Зойка.
Зато свою тетрадь протянула Маринка.
– Списывай, только быстро.
Я открыл тетрадь, пробежался глазами по неровному почерку Маринки и засомневался, что задачи решены правильно. Несмотря на то, что в алгебре я разбираюсь самую малость, три ошибки в первом задании заметил сразу. Списывать не имело смысла. А потом ребята начали в класс подтягиваться, за разговорами время пролетело незаметно, и к моменту, когда прозвенел звонок, я так и остался без выполненного домашнего задания.
Удача от меня сегодня отвернулась. Анна Леонидовна вызвала к доске. Предстояло решить уравнение, а мы с уравнениями недолюбливаем друг друга. Так уж повелось. Пытаюсь их решить, они не решаются. Хоть тресни.
– Столяров, мы ждем, – торопила меня Анна Леонидовна.
Придав лицу умное выражение, я сжал мел и уставился на уравнение. Оно, уравнение, уставилось на меня.
Чуть погодя, повернув голову и поймав взгляд Зойки, знаком показал ей, мол, подскажи.
Зойка зашептала, я ничего не услышал.
– Максим, ты понял задание?
– Не совсем, – сказал я.
– Необходимо округлить до десятых и найти абсолютную и относительную погрешности приближенного значения числа, – Анна Леонидовна подчеркнула жирной линией число – две целых пятьдесят шесть сотых. – Теперь понятно?
– Ага, – кивнул я, окончательно запутавшись.
Какую погрешность надо найти? Что еще за погрешность? Погрешность… Погрешность… Смешное слово. Мысли унесли меня далеко из класса алгебры. Вспомнил свою прабабушку, которая при каждом удобном случае повторяла излюбленную фразу: «Грехи мои тяжкие». Вот и мне, сверля взглядом ненавистное уравнение, хочется повторить ее слова.
– Максим, или решай или садись.
– Сейчас, Анна Леонидовна, – я поднял руку, приготовившись писать. – Значит, сначала мы округляем, а потом ищем эти… абсолютные прегрешения.
В классе раздался взрыв хохота.
– Садись, Столяров. Два.
– Я оговорился. Погрешности. Анна Леонидовна…
– К доске пойдет, – не слушая меня проговорила алгебруха.
Я вернулся за парту.
– Ну ты и ляпнул, – веселился Сашка.
Я сник. На вторую подряд двойку по алгебре совсем не рассчитывал. Дома достанется. Мама расстроится, заставит за учебником сидеть. Дед ворчать начнет. Папа точно не возьмет с собой на матч. И не скроешь ведь, что пару влепили. Родители просматривают мой электронный дневник регулярно.