Чтение онлайн

— Вон! Ты видишь ее, Клейборн? — раздался голос Найлза.

Люсьен кивнул, стараясь ни на секунду не выпускать ее из виду.

— А кто этот старик? Похож на герцога Уоррингтона. Может быть, он ее опекун?

— Весьма вероятно. Он так стар, что годится ей в прадедушки. Я должен убедить герцога, что являюсь достойной парой его протеже.

— А ты скажешь ему правду?

— Только если он будет настаивать, — помолчав, ответил Люсьен.

Заметив, что мимо них проходит Энни, Найлз схватил сестру за руку.

— Сестренка, а кто эта белокурая прелесть? — спросил он леди Эддингтон, указывая на Серину.

— Влюбился? — рассмеялась сестра. — Ну, тогда тебе придется вычеркнуть ее из списка потенциальных возлюбленных.

— Почему? — вмешался в разговор Люсьен.

Энни, явно смущенная его неожиданным интересом, продолжала:

— Это герцогиня Уоррингтон.

Люсьен почувствовал, как все сжимается у него внутри. Голова закружилась, а к горлу подкатила тошнота.

Замужем. Но почему она девственница? Что же он наделал! И почему она ему это позволила?

Он едва отдавал себе отчет в том, где находится и что с ним происходит.

— Но каким образом она… почему она оказалась?.. — раздался голос Найлза.

Его друг был озадачен не меньше его самого.

— Я не знаю.

— О чем это вы оба говорите? — вмешалась Энни. — Лорд Дейнридж, вы уже встречались с герцогиней?

Встречался? О да. Он знаком с ее светлостью более чем близко. Развратная ведьма!

В какие игры она играла? Ее муж ни разу не обладал ею, это очевидно. Возможно, она пыталась возбудить в нем ревность, заводя романы на стороне? Или ей вообще не хотелось быть женой старика, и она мстила ему, отдаваясь молодым и здоровым мужчинам? В какой-то момент Люсьен пожалел, что не интересовался слухами, ходящими в высшем обществе. Тогда он, возможно, знал бы больше.

Но в любом случае она ничем не отличалась от Равенны.

Однако ему нужно было ответить на вопрос Энни, и он на ходу придумал историю:

— Мы случайно столкнулись с ней у Ранделла и Бриджа, леди Эддингтон. Боюсь, я не совсем расслышал ее имя, но она потеряла там вот это, — сказал Люсьен, доставая из кармана носовой платок.

— Я могу вернуть его ей, — предложила Энни, протягивая руку.

— Знаете, я предпочел бы сам отдать ей эту вещь. Я хочу ее удивить, вы меня понимаете?

— Не совсем, милорд.

Люсьен улыбнулся широкой обаятельной улыбкой.

— Не могли бы вы оказать мне любезность и написать герцогине, что в библиотеке ее ждет сюрприз?

— Лорд Дейнридж, вы еще даже не были представлены друг другу. Да что здесь происходит?

— Сестричка, позволь мне сказать тебе, что… как бы получше выразиться… в отношении ее светлости и лорда Дейнриджа никакие правила уже не действуют.

Люсьен с силой толкнул друга в бок.

— Найлз, заткнись!

Энни смотрела на них широко раскрытыми глазами.

— Герцогиня Уоррингтон? Не может быть. Всем известно, что она крайне набожна и верна своему мужу. Вы хотите сказать, что у вас с ней…

— Я ничего не хочу сказать, кроме того, что мне необходимо поговорить с ее светлостью несколько минут наедине, — перебил ее Люсьен.

— А это действительно ее носовой платок? — поинтересовалась Энни.

— А что значат эти инициалы? — в свою очередь спросил ее Люсьен.

Энни не вполне понимала, как можно назначать свидание женщине, даже не зная ее имени, но мудро решила не вмешиваться.

— Серина Бойс, — сказала она. — Вы действительно хотите, чтобы я написала эту записку?

Люсьен кивнул:

— Обещаю, что это будет весьма короткий разговор. Я не сделаю ничего, что испортило бы ваш праздник.

Энни растерянно взглянула на брата, но тот кивком подтвердил просьбу своего друга.

— Это против моих правил, но я помогу вам. В библиотеке через двадцать минут, хорошо?

Люсьен немедленно посмотрел на часы.

Леди Уоррингтон в недоумении перечитывала записку, только что переданную ей слугой. Сюрприз? Какой сюрприз? «Иди и узнай сама, — сказала она себе. — Может быть, это что-нибудь забавное. В конце концов, записка подписана леди Эддингтон, а та вряд ли задумает нечто плохое». Однако Серина чувствовала какую-то необъяснимую тяжесть. Она почти не знала леди Эддингтон и не представляла, зачем той понадобилось это непонятное рандеву в библиотеке.

— Что это, дорогая? — спросил Сайрес.

— Ничего особенного, — ответила Серина, прикрывая записку руками. — Как твоя спина?

— Плохо. Я хочу еще немного побеседовать с лордом Эддингтоном, а потом мы уедем. Ты не возражаешь?

— Конечно, нет. Я пойду в библиотеку поговорить с леди Эддингтон. Зайди за мной туда через час.

— Обязательно.

Серина дождалась, пока муж выйдет из зала, а затем направилась к выходу. Ее обуревали тревога и любопытство.

Пройдя по длинному коридору, она оказалась перед дверями библиотеки. Леди Уоррингтон остановилась и прислушалась. Тишина. Слишком тихо для приятного сюрприза. Она осторожно приоткрыла массивную дверь и 'заглянула внутрь. Никого.

Глупышка, подумала она. Леди Эддингтон, должно быть, немного опаздывает, занятая другими гостями. Она придет через несколько минут.

С этой мыслью леди Уоррингтон зашла в комнату, стены которой были заставлены шкафами с книгами. Воспоминания о другой библиотеке и о том, что там происходило, неожиданно всплыли в ее памяти.

Она услышала, как сзади захлопнулась дверь. Серина обернулась, и вздох удивления сорвался с ее губ. Люсьен!

Он стоял в дверях, загораживая своими широкими плечами весь дверной проем. Она смотрела на него, не понимая, что происходит. Это какая-то ошибка!

— Здравствуй, дорогая. — Эти слова, которые прежде он произносил с нежностью, теперь вонзились в нее, словно лезвие ножа.

Люсьен подошел ближе. Серина инстинктивно сделала шаг назад.

— О, возможно, мне следует обращаться к вам «ваша светлость»?

О Господи, он знает. Ее лоб и ладони покрылись бусинками пота.

— Вы узнали? — спросила она дрожащим голосом.

— А вы надеялись, что этого не произойдет?

Его лицо пылало от гнева, глаза опасно сверкали под густыми бровями. Люсьен выглядел как человек, которого предали. Это выражение лица она часто видела у своего отца. Серина не успела вымолвить ни слова. Люсьен подошел к ней, грубо схватил обеими руками и притянул к себе. Его полные губы, которые раньше ласкали ее, теперь искривились в злобной усмешке.