Шрифт:
Глава первая
О времени и о стране
Средства передвижения ( поэма )
Главы весей и субъектов, записные демократы!
Плитки скользкой чудотворцы! Не ходите по столице
рядом с ямами в асфальте; cами будете не рады
тротуарам скороспелым, доводящим до больницы.
Вам на чёрных мерседесах не угнаться за народом:
тройка мчится больше лесом, расступается природа.
Ох, на грани мы войны
поутру, надев штаны.
«Час копают, два поносят».
«Вас сюда совсем не просят».
«В позе гордого орлёнка
возрождаем октябрёнка».
Едет Лермонтов на джипе в Украину через Сочи.
А у нас трубу прорвало, позвонили в жилконтору.
(Надо будет, и в сортире террористов мы замочим.)
В стельку пьян водопроводчик, прочищающий заторы,
оттого, что террористы – бородаты и плечисты —
стали шибко гонористы, многолики и речисты.
Им на фанову трубу
не раскатывать губу!
«Слезет скоро сонный витязь».
«Денег нет, но вы держитесь».
«В недрах синхрофазотронов
укрепляем оборону».
Прёт Некрасов на мопеде, опосля «Ночные волки».
Изобилье на прилавках, только гречка дорожает.
Бонапарт бежит по снегу за летящей треуголкой.
Тесто путает опару с конструктивными дрожжами.
И петиций подписанты, пробираясь по-пластунски,
под биение курантов партизанят в жутко узких
коридорах у стены,
где вожди давно равны.
«Дайте свет в конце туннеля!»
«Печь загнал уже Емеля».
«Замудохали, пиндосы!»
«Не найдётся папиросы?».
Достоевский на Амуре задирает нос моторке.
По-китайски улыбаясь, преступление заныкав,
вслед скабрезной пуле-дуре покупаем в Военторге
наказанье для водицы, убежавшей из арыка…
«Я – не тварь, я – канарейка: право есть у всех на клетку.
Ты воды, дружок, налей-ка и не суй меня в розетку.
Вот увидишь, я спою
песню славную мою!»
«Пятьдесят оттенков хочет
старый пень, твердя, что кочет».
«В Таиланде так уныло».
«Врежь «козлу», судью на мыло!»
Пётр на бреющем полёте прорубает щель в Европу,
не дождавшись, видно, визы от шенгенских бюрократов.
Из Швейцарии навстречу ко всемирному гоп-стопу
пробивается Ульянов с шайкой-лейкой аппаратной.
Промедление подобно обанкроченному клерку;
в этой лавочке удобно, как названье не коверкай.
Караул стоять устал.
«Я взойду на пъедестал?»
«Потанцуй со мною, краля».
«Да, зажулили «Мистрали»».
«Взял сегодня в банке ссуду».
«Перемыл бы кто посуду».
Чернышевский в мягком, спальном ожидает остановки.
Вера Павловна десятый сон досматривает рядом.
Президент сидит в Генштабе и поглаживает кнопки.
Подготовленный десантник бьёт в фонтане морды гадам,
позабывшим, что второго не положены прогулки.
Вместе с фермером корова воздух впитывает гулкий.
Приподняли мы село,
чтобы городу дало.
«От же, пятая колонна —
русофобы, мать едрёна».
«Головой её о шкафчик: