Один
Шрифт:
– Может, и ждали, – отозвался я, думая о том, как моторы наших автомобилей нарушали тишину мертвого, привыкшего к покою города.
Димка как-то странно взглянул на меня:
– Ты хоть понимаешь, что все это значит?
– Наверное. – Я пожал плечами.
– Ни хрена ты не понимаешь… – Он раздраженно посмотрел на Олю, вернувшуюся к своим котятам. – Это уже не просто зомби. Это биоценоз!
– Чего?
– Это целая система! Стабильная и устойчивая. Сам посуди – одни твари питаются крысами и плодятся. На них охотятся другие твари. Те, что плодятся, умеют прятаться, они могут даже запирать за собой двери. Охотники, кажется, глупее, но они научились действовать сообща… Наверное, среди обращенных есть такие, кто подъедает падаль. А их, в свою очередь, жрет кто-то еще…
– Они едят кошек, – заметила Оля.
– Думаю, они жрут все, что могут поймать… Но даже это… – Димка задумался; мне было странно видеть его таким. – Даже этого будет недостаточно, чтобы прокормить полчища зомби… Либо количество обращенных в городе сильно уменьшилось… Либо есть что-то, о чем мы пока не знаем…
Сейчас я почти уверен, что если бы Димка продолжил тогда рассуждать, то он додумался бы до того, о чем я узнал много позже: о «кормовых полях», о «гнездах», о «водопоях».
Но Димкины рассуждения прервал голос.
Вернее даже, не голос, а невнятный шум. И нам потребовалось минут пять, чтобы понять, откуда этот шум доносится.
– Рация! – рявкнул Димка, вытаращив глаза, и кинулся к двери, где на куске гипсокартона лежало оставленное нами переговорное устройство.
– Алло! Алло! – взывал голос. – Меня кто-нибудь слышит?
Это был не Минтай, как мы сперва решили. Говорила женщина – но не Катя.
На какое-то мгновение мне подумалось, что на связь с нами пытается выйти кто-то посторонний, кто-то из незнакомых нам людей, выживших, как выжили мы. Я увидел Димкино лицо – оно было похоже на блин – и понял, что он думает о том же, что и я.
– Алло! Ребята? Вы где? Я слышала шум! Вы рядом?
Это была Таня.
– Мы здесь! – Димка нажал тангенту. Он, вроде бы, не кричал, но говорил так неистово, что слюна летела на микрофон. – Таня? Ты? Откуда? Ты в машине? Сбежала? Отвечай!
– Я в здании.
– В каком?
– На вокзале.
– Это невозможно! Тут полно обращенных.
– Я закрылась.
– Где?
– Я не знаю. Здесь рядом лестница наверх. И решетка. Такая сдвигающаяся. Гармошкой. Я успела ее закрыть. Я в комнате, где стеллажи. И сумки.
– Камера хранения! – понял я.
– Ты в безопасности? – спросил Димка.
– Не знаю. Я успела закрыть вход решеткой, но, кажется, обращенные здесь уже были. Не так много, как в холле. Но я видела тени на лестнице. И слышала какой-то шум на втором этаже. Это же не вы шумели наверху?
– Нет. Мы внизу. Заперлись в комнате.
– А я забралась на стеллаж, под потолок. Спряталась.
– Дверь заперла?
– Нет. Там замок, его без ключа не запрешь. Но я прикрыла дверь, подперла ее и завалила, чем смогла.
– Молодец!
– Я не знаю, что делать дальше. Вы там ломали что-то? Искали выход? Я слышала стук.
– Да. Немного расковыряли стену, но на улице полно этих тварей.
– И что делать теперь?
– Мы не знаем пока. Думаем.
– Думайте скорее. Боюсь, зомби скоро до меня доберутся. Я слышу, как ходят они мимо двери. Как будто чуют…
Таня осеклась.
Мы затаили дыхание, не решаясь звать ее, хотя вопросов у нас оставалось еще много.
И вот тогда-то – в эту напряженную паузу – меня опять осенило.
– Она слышала, как мы пробиваем окно! – Я потянул Димку за рукав.
– И что?
– Камера хранения рядом! У нас с ней смежная стена. И она, наверное, не очень толстая!
– Ребята! – Рация опять ожила. – Вы тут?
Теперь Таня говорила гораздо тише, и дешевая рация сильно искажала ее слабый голос.
Я жестом велел Димке передать мне переговорное устройство.
– Да. Что там у тебя?
– Шум за дверью… Опять…
– А когда мы пробивали окно – насколько хорошо ты это слышала?
– Мне казалось, что вы долбите мою стену.
– Хорошо! Сейчас мы так и поступим.
– Попробуете сломать стенку? – сразу догадалась Таня.
– Ага. Возможно, там гипсокартон и доски. Не стена, а перегородка.
– А что дальше? – спросил у меня Димка.
– Если прорвемся наверх, то можно будет попробовать выбраться на крышу перронов.
– И добраться до машины, – продолжил Димка.
– Например. – Я решил не спорить и кивнул. – Если она еще там.
– А знаешь, – Димка подхватил с пола увесистую железку, – мне твой план нравится. Другого все равно нет.
Мы отдали рацию Оле, велев не прекращать разговор с Таней, а сами набросились на стену. Пробить и содрать листы гипсокартона проблемы не составило. Но потом нам пришлось долбить кирпичную кладку. На счастье, она и здесь оказалась хлипкой – должно быть, дирекция вокзала экономила на ремонте и стройматериалах, да и рабочие наверняка нарушали технологию строительства, сберегая цемент для себя. Сложно было выбить несколько первых кирпичей. А потом стенка начала рушиться.
За работой мы не слишком-то прислушивались к разговору Тани и Оли, но кое-что нам все же удалось выяснить.
А кое-что мне стало понятно несколько позже.
Таня видела, как Минтай уезжал. Он показывал ей что-то жестами, и она тогда не поняла сразу, что он просто сбегает. Думала, он задумал какой-то хитрый план. Растерялась, оставшись без связи, бросилась к разбитой рации, что лежала под пожарной лестницей. А в машину вернуться не успела – зомби были везде, близко. Как же она увернулась от этих тянущихся рук, как ей удалось избежать ядовитых жвал, Таня сама не помнила. На вокзале тоже оказались обращенные, и опять Тане повезло – она успела заскочить в темный коридор, смогла перегородить проход решеткой, догадалась спрятаться в камере хранения. Она даже сумела починить разбитую рацию – ее корпус развалился, но начинка оказалась целой, надо было только подключить батарейки, скрутить несколько оборвавшихся проводов и воткнуть куда положено все вылетевшие разъемы…