Один
Шрифт:
Мы спешили, рассчитывая двинуться в путь до зари.
Мы бы и успели, если бы не наша старая знакомая. Она объявилась, когда Димка запирал последнюю дверь, а я обходил дом, проверяя, не упустили ли мы чего.
– Ой, Жучка, – сказала Оля и, присев на корточки, зачмокала, подманивая собаку.
– Понравились консервы, – буркнул Димка. – Опять за ними пришла.
Он ошибся…
Приветливо помахав хвостом, Жучка несмело тявкнула и скрылась в кустах. Через несколько секунд она появилась снова. В пасти у нее что-то было – мне показалось, что мохнатый носок. Потом этот «носок» запищал, дернулся, и я почему-то решил, что Жучка несет нам какую-то добычу.
– Ой, щеночек! – воскликнула Оля.
На самом деле, щеночков было пять.
Жучка вытаскивала их одного за другим из кустов, осторожно укладывала перед нами. Кутята пищали и лезли друг на друга. Они уже были зрячие, но на лапах еще не держались. Надо ли говорить, какой восторг эти живые игрушки вызвали у наших девчонок.
А вот Минтай выглядел напуганным. Он так и зыркал по сторонам, будто ждал, что сейчас из кустов выйдут хозяева собаки и щенков.
– Вот так новости, – пробормотал Димка, когда Жучка положила перед нами последнего кутенка и плюхнулась на бок, выставив на обозрение голое розовое брюхо. – Жить, что ли, с нами собралась?
Мы, может, и оставили бы щенков на улице – мать нашла бы им место. Но девчонки наши, проявив завидное единодушие, в категорической форме потребовали принять новых жильцов и устроить им сносные условия. Пришлось задержаться, чтобы выпилить лаз под крыльцо, свить там гнездо из рваного тряпья, перенести в него щенков, найти подходящие плошки под воду и объедки.
Жучке новое место понравилось.
– Кур бы не подавила, пока нас не будет, – поделился опасениями Димка. – Может, запереть их на дворе?
Я отмахнулся:
– Да ты погляди на нее. Петрович ее одним крылом зашибет.
Наш боевой петух Петрович, несмотря на перенесенные зимой болезни и голод, был способен и более крепкого зверя отогнать. А уж как он мышей истреблял! Мы, честно говоря, сами его побаивались, спиной к нему старались не поворачиваться, а если в его владения входили, то брали крепкую палку – только ее он и уважал, как равного соперника.
– Пожалуй, ты прав, – кивнул Димка.
Занимаясь собачьими делами, мы не заметили исчезновения Минтая. Так что шум в запертом, как мы полагали, доме переполошил нас. Схватившись за оружие, мы метнулись ко входу, увидели открытую дверь. Только тогда и обнаружили, что Минтая нет.
Он вышел из дома, смахивая с лица паутину. Смущенно глядя на нас, объяснил, что в темноте зацепил ведро, упал и свалил еще что-то – некогда было разбираться.
– Зачем вообще туда полез? – раздраженно спросил Димка, забрасывая «калаш» за спину.
– Не видишь, что ли? – фыркнул я. Но, вспомнив разговор с Катей, умолк – мы обещали ей не поднимать больше тему чемодана с деньгами.
В левой руке Минтай держал свой «дипломат».
Димка, видимо, тоже вспомнил обещание, которое взяла с нас Катя. Промолчал, хоть и видно было, что это непросто ему далось. Сказал только:
– Потащишь его сам.
Я уж не знаю, что он подумал. А мне было предельно ясно, почему Минтай так поступил. Он не мог оставить свои деньги без присмотра, поскольку подозревал, что Жучка пришла от другого человеческого жилья. За нею в нашей деревне, состоящей из одного дома, могли появиться чужие люди.
Я посмотрел на Катю. Она благодарно мне кивнула. Я пожал плечами и отвернулся…
Потом она здорово пожалела, что этот проклятый чемодан был с нами.
Мы все пожалели.
Только было уже поздно.
Жучка бежала за нами почти до самой балки. Беспокойно потявкивала, будто поверить не могла, что мы уходим. Озиралась, оглядывалась. Мы уж и цыкали на нее, и топали, и человеческими словами убеждали к щенкам вернуться, и матом крыли – а она все трусила за нашей компанией, порой на мышиные и кротовые норы отвлекаясь, но каждый раз пускаясь за нами вдогонку.
Но в небольшом редком осиннике она наконец-то от нас отвязалась.
Мы перешли балку, все еще ожидая, что Жучка вот-вот откуда-нибудь выскочит. Но нет – она, похоже, вернулась к своему выводку.
А мы через час вошли в Николкино.
Осматривать дома в этот раз не стали и сразу направились к машинам. Завели их (с моей «десяткой» пришлось немного повозиться), проверили состояние, еще раз обговорили условные сигналы и порядок движения.
Когда мы выезжали из деревни, солнце уже поднялось высоко – думаю, было десять часов утра или около того. День обещал быть ясным и теплым. Мы, конечно, были несколько напряжены, но в целом чувствовали себя уверенно. Мы же не собирались глубоко забираться в захваченные обращенными поселки и города. Мы планировали слегка пощипать окраины – как это всегда и делали.
Мы думали, что знаем, с чем столкнемся.
Считали себя тертыми калачами.
Ну еще бы: мы не в первый раз шли в рейд, у нас и оружие было, и машины на ходу, и боевые доспехи имелись: у одного навороченная мотоциклетная куртка и велосипедный шлем, у второго – милицейский бронежилет под военным камуфляжем, у третьего – имитация кольчуги из экспозиции краеведческого музея. Три богатыря и их боевые подруги!
Да, сейчас мне это смешно.
Сейчас меня многое забавляет из того, что раньше воспринималось без тени улыбки.
Но то, что я собираюсь рассказать дальше, смешным мне не кажется и не покажется никогда.
Пришла пора рассказать о страшном.
Пищевая цепь
Село Холмянское мы объехали стороной, чтобы сразу направиться в Озерный – городишко пусть и небольшой, но, если можно так выразиться, более перспективный и богатый на добычу. Впрочем, это была не единственная причина, почему мы выбрали его. Димка надеялся отыскать других выживших. А встретить таковых, по его мнению, вероятнее было в более крупном населенном пункте. Димка даже знал, где именно искать людей – либо в монастыре, либо в музее за стенами древнего восьмибашенного кремля. Мы однажды пытались проехать к этим достопримечательностям старого города, но, оказавшись в лабиринте узких улиц, мощенных брусчаткой, не решились двигаться дальше.