Чтение онлайн

— Это не покупатели, — сказал он.

Я повернулась и увидела, что в комнату из-за черной портьеры входят четыре женщины и двое мужчин. Все они были обычной смесью индейской, испанской и африканской крови. Один из мужчин, носивший свитер, был очень молод и очень красив. На его запястье была видна золотая цепочка. Одна из женщин была, вероятно, студенткой. Остальные выглядели как лавочники, домохозяйки и рабочие. Увидев меня, они неловко остановились.

Дон Педро поговорил с ними на испанском, а затем вновь повернулся ко мне.

— Сейчас вы должны остаться, мадам.

Я начала колебаться: хоть я и не поняла, что он им сказал, я разобрала имя «Джоэл Делани».

Миссис Перес взяла меня за руку. Рука ее была холодной, грубой и худой, как лапа большой птицы. Она отвела меня в сторону и зашептала мне на ухо. Я и раньше подозревала, что она знает английский. Она пользовалась им, когда ей это было необходимо.

— Оставайся, — сказала она. — Они хотят изловить Тоньо.

Я испугалась.

— Мы хотим освободить от него твоего брата, — сказал Дон Педро. — Душа Тоньо должна обрести покой.

Эта сцена тоже стала частью моих кошмаров: сладковатый запах благовоний, гипнотическое мерцание свечей и Дон Педро, расстилающий черное покрывало. На покрывало он поставил маленькую фигурку святого.

— Кто это? — с удивлением спросила я.

Симпатичный юноша, стоящий рядом со мной, сказал: «Тс-с-с!». Потом он сдался, ведь я была сестра Джоэла.

— Это Сан-Маркос, — прошептал он: — Покровитель колдунов и ведьм.

Его английский был так же безупречен, как и мой.

— Этот Дон Педро знает свое дело, — сказал он и добавил, — правда, стоит он черти сколько.

Я посмотрела на миссис Перес, с ее стоптанными туфлями и потрескавшейся черной сумкой, и удивилась, как она смогла стать его клиенткой. Может, она пустила на это дело страховку своего мужа? Но, если она дала деньги Дону Педро, она останется нищей. Это не прибавило моей симпатии к владельцу цветочного магазина.

За импровизированным алтарем Дон Педро нараспев начал свое заклинание. Сначала я полагала, что оно обращено к Сан-Маркосу, но затем я услышала другие имена: Сан-Габриель, Сан-Мигель, еще что-то незнакомое, видимо африканское. Он повернулся и произнес то же самое в противоположную сторону. Когда он повернулся снова, я поняла, что его движения согласуются с компасом, он вызывал духов со всех четырех сторон света.

Затем он поставил возле алтаря бутылку рома и четыре подноса с какими-то фруктами. Я решила, что это были жертвоприношения, и те, в кого духи воплотятся, должны будут съесть все это. Дон Педро поставил бокалы, налил в них ром и раздал всем присутствующим.

Ром был теплым и маслянистым, я только лишь коснулась его губами. Это, казалось, удовлетворило его.

Я чуть было не ушла, когда они сформировали кружок и начали петь. Я не знала слов, которые они знали все, какую-то короткую фразу, бесконечно повторяемую после нескольких слов Дона Педро. Во мне возникло сильное ощущение, что мне здесь не место. Я не верила в духов, в жертвоприношения и в их песни, и все же я ощущала какое-то неудобство, как-будто они имели дело с какими-то мощными эмоциональными силами. Пока они водили свой хоровод, было невозможно уйти, не помешав им. Я стояла очень долго, и мое неприятие росло по мере того, как их пение набирало силу. Неожиданно пение перешло в новое качество, стало резким и проникающим. Я почувствовала себя слабой, мне стало плохо. Я вспомнила, что пришла сюда из библиотеки и забыла пообедать.

Симпатичный юноша, который до этого стоял рядом со мной, пританцовывая вышел на середину круга, и мое отчуждение еще более усилилось. Его вязаный свитер, фланелевые брюки и золотой браслет совершенно не вписывались в темную грязную комнату со старой раскладушкой, ящерицами в клетке и религиозной статуэткой.

Неожиданно он вскрикнул, упал на пол, и остался лежать неподвижно. Но, вместо того, чтобы помочь ему, остальные певцы лишь заменили темп своего пения. Когда я попыталась двинуться, одна из женщин коснулась моего плеча и я увидела, что Дон Педро повязывает на тонкую талию юноши огромный шелковый платок.

И тут, очень медленно, юноша поднял голову. Его припадок вроде бы прошел, но лицо выглядело иначе, как-будто на него наложили грим.

Дон Педро что-то сказал ему, юноша побелел от злости. Глубоко вздохнув, он выпалил ответ, которого я не могла понять, но видя, в какой шок он привел окружающих, я поняла, что он угрожает. В пении произошла небольшая заминка, но Дон Педро что-то сказал, и пение продолжилось опять, медленно и монотонно.

И вновь Дон Педро заговорил, обращаясь к юноше. На этот раз он был от него на большем расстоянии, а юноша как-будто собирался с силами. Неожиданно он встал на ноги, нагнулся, и, взяв в руку черное полотно под Сан-Маркосом, резко дернул его. Статуэтка, свечи, подносы и бутылка рома повалились на пол. Тотчас же мы стали устанавливать свечи, пока они не вызвали пожар.

— Пойте! Пойте! — кричал Дон Педро.

В его голосе звучал приказ, как-будто пение не должно было останавливаться. Как только свечи были в безопасности, оно началось вновь, а Дон Педро подошел к телу юноши, вновь лежащему на полу.

Он тихо заговорил, и, когда юноша зашевелился, повернул его на спину. Юноша застонал и с трудом сел. Он казался изрядно потрепанным. Дон Педро поднял руку, пение резко прекратилось. Кто-то включил свет, и мы огляделись. Фигурка святого разлетелась на куски, бутылка рома разбилась, и темная жидкость пролилась на пол. Свечи поломаны, повсюду валялась парафиновая крошка. Клетка с ящерицами была перевернута, а маленькие рептилии разбежались по углам.

Меня охватило отвращение, как-будто я принимала участие в каком-то пошлом цирковом представлении.

Дон Педро начал что-то говорить, но я не могла ждать перевода и направилась к выходу. Но тут кто-то схватил меня за руку, оглянувшись, я увидела миссис Перес. Она сжимала мою руку так, как-будто хотела утешить меня. Ко мне подошел Дон Педро.

— Он не хочет выходить. Приведите своего брата, и мы попытаемся вновь. С вашим братом нам больше повезет. Я делаю это лучше, когда у меня больше сил. Возможно, мы даже убьем петуха.

У меня возникло сумасшедшее чувство, что он начнет сейчас называть цены: столько-то за ром, столько-то за свечи, петух, конечно же, за дополнительные деньги. Колени мои подкосились, и, пока я не упала в обморок, я бросилась бежать.

По пути домой я чувствовала что-то вроде похмелья. Как-будто я напилась и совершила какой-то ужасно неприличный поступок. Несмотря на то, что я лишь коснулась бокала губами, запах рома не покидал меня. Я чувствовала себя так нехорошо, что мне пришлось опустить окно в такси.