Чтение онлайн

Первым делом обратила внимание на отцовский храп. Низкий. Словно тихий рев двигателя.

А потом она увидела волосы своей мамы, разметавшиеся по подушке, с бликами от уличных фонарей.

– Мам..? – вырвалось из ее рта.

Ее мама пошевелилась во сне, голова задергалась из стороны в сторону, взлохмачивая волосы еще сильнее.

Сисси пришлось прикрыть рот рукой и отвести взгляд.

На прикроватной тумбочке, перед будильником, который ее мама заводила каждый вечер и отключала каждое утро, лежала книга, Библия… и фотография в рамке, изображением вниз.

Сисси подошла и, не думая обо всех причинах, по которым она, наверное, не могла двигать вещи… взяла ее. На нее смотрело ее собственное изображение, и она помнила, когда сделали этот снимок… игра в хоккей на траве, она тогда сидела на скамейке, спасибо вывихнутой лодыжке. На фотографии она наблюдала за действием, ее брови были нахмурены, черты лица – резкими, одна рука поддерживала подбородок.

Сейчас было сложно представить, что можно испытывать столько возбуждения из-за чокнутой игры. На самом деле, она не могла вообще вспомнить те чувства, не получилось вернуться в ту старую, привычную сосредоточенность, с которой она наблюдала, как девочки с клюшками гоняются за мячом по полю. Никчемное времяпровождение – бегать бесцельно по траве, толпы девочек-подростков переживали из-за очков, матчей, положения команды в лиге, сопернике, которого они должны побить…

Все те бессонные ночи перед игрой, невероятная радость после побед, жгучая, долгая горечь поражений.

Все чепуха, подумала Сисси, вернув рамку на место. Смоделированная драма для вызова нужных эмоций у людей, чьи жизни были настолько безопасными и вяло текущими, что требовалось искусственное напряжение, стресс и «пиковые» ситуации.

Зародившись в центре груди, гнев распространился по ее телу, смывая чувство потери, заменяя его… чем-то неведомым, но таким четким.

Охваченная этими незнакомыми ощущениями, Сисси долго стояла над своими родителями, руки лежали на бедрах, глаза изучали цветочный узор на покрывале.

Она знала, почему ее фотография лежала лицом вниз. Не потому, что ее забыли. С точностью наоборот.

– Будь оно… все проклято, – прошептала Сисси.

Она понимала, что должна идти, и посмотрела в последний раз на маму и папу. Они чувствовали, что она здесь, подумала Сисси. Так же как и Чилли замер, когда она закричала, так и ее мама все активнее ерзала во сне, а отец перестал храпеть, его брови опустились низко, голова тоже металась по подушке.

Незачем мучить их своим присутствием. К тому же, она сомневалась, что это пойдет им на пользу. Ее злость закипала все сильнее.

Выйдя из комнаты так же, как вошла , Сисси обнаружила, что ее спаситель поднялся по лестнице и сейчас ждал ее у двери. Переполненная эмоциями, она прошла мимо него без слов, по коридору к своей комнате.

Ее дверь тоже была закрыта.

Оказавшись по другую сторону, Сисси замерла, руки лежали на бедрах, гнев вспыхнул с новой силой. Как и в комнате ее родителей, свет проникал через тонкие шторы с улицы, сметая темноту с ее кровати, стола, книжных полок, плакатов на стене, все отдавало синевой, благодаря цветовому решению.

Как странно, подумала Сисси.

Вместо волны эмоций, некой внутренней связи с самой собой… она просто вспомнила поездку в Италию в выпускном классе. Она поехала, потому что ехали все ее друзья, и родители сказали, что это одна из самых важных возможностей в ее жизни… да-да-да. Когда она прилетела туда, ей понравилась архитектура, конечно, еда была вкусной, да, но музеи? Боже, музеи. Бесконечные коридоры, залы с высокими потолками, забитые статуями, картинами и экспонатами, все это было наполнено людьми с таким благоговением, словно они были в церкви.

Те гиды, экскурсоводы и сопровождающие из школы бросались именами вроде Да Винчи [105] , Рембрандта [106] и всяких-там-Ванов [107] , будто цитировали пророков.

Сисси попыталась втянуться в это, но смогла лишь смутно отметить что, да, вот это картина. Или, да, еще одна мраморная скульптура без руки.

Она чувствовала тогда, что все это не имело отношения к ее жизни… и то же самое ощущала сейчас. Конечно, была большая разница, в том, что это ее вещи, а не останки великого прошлого, прожитого незнакомцами.

Это было ее вещами, поправила она себя.

Она подошла к шкафу и открыла дверь.

Она отшатнулась от душка цветочного парфюма и лосьона для тела, словно этот запах был плохим. Когда сверху зажглась автоматическая лампочка, рубашки, платья и брюки, развешанные по порядку, напоминали товары в магазине, а не то, что она когда-то носила.

Она не могла ничего взять, подумала Сисси, пройдясь по своему старому гардеробу… и в ретроспективе казалось смешным, что она подумывала об этом. Если она совершит набег на шкаф, кто-нибудь заметит пропажу… и это будет кражей, ведь так?

Нет, это не ее вещи. Больше не ее.

Отвернувшись, она подумала, что это больше не ее кровать, стол, комната, одежда.

Ее семьи, да… но она больше не с ними.

Сисси вышла, не оглядываясь назад, и оказавшись в коридоре, она встретилась взглядом с молчавшим мужчиной, который, очевидно, охранял ее. – Я хочу попрощаться с сестрой.

Когда он кивнул, Сисси подумала, что… вау, это действительно было прощанием?

Она больше не вернется сюда?

Похоже на то.

Подойдя к приоткрытой двери, она рукой толкнула деревянные панели. Спальня ее сестры располагалась в задней части дома, и поэтому там было мало света. Так темно внутри. Слишком темно.

Проглотив приступ паники, Сисси пересекла мягкий ковер и остановилась у изножья кровати.

Черт, подумала она. Вся эта хрень с ее смертью? Что останется ее сестре…

– Сисси?

Сисси подпрыгнула, руки взлетели ко рту.

– Сисси? Это ты?

Ее сестра перевернулась, луч света из коридора упал на ее лицо. Ее глаза были закрыты, брови нахмурены, как и у папы… от волнения она шевелила ногами, будто бежала под покрывалами.

– Ответь ей, – раздался низкий мужской голос позади нее.