Одержимость
Шрифт:
Да, мама права, объясниться с Тавади нужно как можно скорее, а он, как назло, задерживается в Европе. Возникли проблемы с одной компанией, в которую он инвестировал большие деньги, судебное разбирательство затянулось надолго мне на радость.
Через два месяца безумных свиданий, страстных ночей и бесконечного счастья Игорь делает мне предложение, и я, не раздумывая, соглашаюсь. Долго мну в пальцах телефон, не решаясь позвонить Арсену, наконец набираю его номер.
– Лиза, – мягко отвечает он. – Я сейчас немного занят.
– Погоди, я на секундочку. Арсен, прости меня, умоляю, но я хочу разорвать помолвку.
От молчания на другом конце кишки сворачиваются в спираль. Боль настолько сильная, что я сгибаюсь пополам. Так мой организм реагирует на стресс. Молчание на том конце чуть не сводит с ума. Кажется, еще секунда, и я грохнусь прямо на грязный пол туалета.
– Нельзя разорвать то, чего еще нет, – наконец выдыхает он.
– Значит, ты согласен? – надежда орхидеей расцветает в душе.
– Поговорим об этом в Москве.
– Арсен, не бросай трубку! Я люблю другого мужчину и выхожу за него замуж.
– Лиза, мне некогда, – говорит Тавади и отключается.
Растерянно смотрю на телефон. И как понимать его? Он согласен меня отпустить или нет? Я совершенно не хочу еще раз разговаривать на эту тему.
Сколько потом ни пытаюсь набирать его номер, он всегда либо занят, либо отвечает механическим голосом, что абонент недоступен. Неизвестность пугает, выбивает из колеи, заставляет нервничать и плакать. Я чувствую, что надвигается беда, только вот с какой стороны ее ждать, не знаю.
И неприятности нагрянули!
Сегодня съемки шоу намечены на девять утра. Я просыпаюсь рано, но так не хочется выбираться из тёплой постели. Руки Игоря обнимают меня крепко-крепко. Трусь носом о его плечо.
– Мне пора.
– Полежи ещё немного.
– Не могу. Не хочу подводить Арсена Николаевича.
– Опять ты говоришь о нем! – любимый хмурится. – Иногда мне кажется, что нас трое.
– Игорек, не обижайся! – целую его в шею. – Он очень много для нас с мамой сделал. Я и без того чувствую себя виноватой.
– Но ты же не собиралась за него замуж?
– Не знаю.
Игорь приподнимается на локте и смотрит на меня сверху. Его лицо хмурится. Брови словно живут своей жизнью, крылья носа сердито раздуваются. Тянусь к нему с поцелуем, он отодвигается.
– Тебе пора на работу.
Я просовываю ладони к нему под мышки и начинаю щекотать. Он уворачивается, убирает мои руки, но я не сдаюсь. Наконец мой красавчик пожарный не выдерживает и фыркает от смеха.
– Если будешь драться, я буду кусаться, – смеюсь я и действительно прихватываю его подбородок зубами.
Мы ещё полчаса возимся под одеялом, в результате, когда я выскакиваю из квартиры, часы показывают половину девятого.
С растрёпанными волосами врываюсь в холл телестанции и несусь к лифтам. Нажимаю кнопку и чуть не подпрыгиваю от нетерпения.
– Вот стерва! – слышу сзади и оглядываюсь, интересно, кого так называют.
Рядом стоят сотрудники канала, но смотрят все почему-то на меня. Приезжает кабина лифта, я вхожу, и никто не идёт следом. Я поднимаюсь в гордом одиночестве, не понимая, что происходит. Ни с кем не ссорилась, никого не обижала.
Пожимаю плечами и направляюсь к студийной площадке. Дверь внезапно открывается, и на пороге появляется Баусова.
– О, и ты здесь! – восклицает она. – Как раз вовремя.
– Пропусти! – пытаюсь отодвинуть ее.
– А зачем? – усмехается она. – Новость слышала?
– Какую?
– Твоё место в шоу займу я. Мне было так жаль тебя! – теледива прищуривает глаза и с ехидцей в голосе продолжает: – Но отказывать просьбе продюсера не вижу смысла.
– Ты что мелешь? Я сама буду работать!
Баусова загораживает дорогу.
– Ну-ну! Не торопись! Подумай, в какое положение ты поставила Тавади.
– В смысле поставила? Я ничего ему не сделала?
– Правда? Такая стерва, как ты, мизинца этого человека не стоит.
– Погоди, ты о чем говоришь? Арсен – всего лишь друг нашей семьи. Он выше мелких разборок.
– Ты так думаешь? Теперь пришла твоя очередь свалиться в канаву.
Громкий хохот проносится по офису. Из-за перегородок показываются головы коллег и тут же испуганно прячутся: в дверях появляется Сан Саныч. Я бросаюсь к нему.
– Послушайте!
– Ты уволена, Селезнёва, – на ходу говорит он.
– Но…
– Свободна! Расчёт возьмёшь в бухгалтерии, трудовую книжку в отделе кадров. Стерва неблагодарная!
Директор канала скрывается за какой-то дверью. От удивления и растерянности я замираю, не знаю, куда идти. Бреду к столу Маши. Она смотрит на экран монитора, делает вид, что не замечает меня. Трогаю ее за плечо. Подруга быстро оглядывается на меня, потом по сторонам и шепчет:
– Иди в туалет. Быстро!
Под пристальными взглядами недавних коллег я скрываюсь в кабине лифта. Вот это поворот! Только радовалась, что жизнь налаживается, и нате!
Машка влетает в сортир через несколько минут. Обегает кабинки и закрывает дверь изнутри.
– Маш, что происходит?
– Селезнёва, ты совсем дура? Как ты могла?
– Что? Я не понимаю, что я сделала не так!
– Ты изменила Тавади. У нас вся телестанция на ушах стоит.
– Постой! Мы с Арсеном договорились. Он меня отпустил. Все честно. Причём тут работа? Неужели он настолько низок, что надавил на директора, и тот снял меня с должности?