Чтение онлайн

Он встал.

Она торопливо вскочила, позабыв о достоинстве, но в движении ее было что-то змеиное. Тонко зазвенели золотые блестки на платье.

— Ну, постой же, Сэм. Не спеши так. Ну, прости меня… Это же только слова. Я совсем не хочу расставаться с тобой. Пойдем со мной на Олимп. У меня есть к тебе важное дело. Я покажу тебе кое-что.

Из-под рыжих ресниц на нее холодно смотрели стальные глаза. Густистые брови его сдвинулись, когда он объявил, во что это ей обойдется. Она сразу же согласилась. Но в уголках ее рта застыла неуловимая египетская улыбка.

Олимп воспроизводил навсегда утерянную и полузабытую родину человечества. Гигантский купол накрывал множество комнат, нависающих над огромным залом. Оригинальный замысел архитектора создавал иллюзию земного окружения. Искусно укрытые проекторы могли окружить зрителей толпами землян и разнообразных земных животных.

На одной и той же почве росли пальмы и сосны. Цветущие деревья обвивались виноградными лозами. Времена года здесь смешались и только ученый мог разобраться в этой мешанине земной флоры и фауны. Но все же это была Земля, только в некоем романтическом ореоле.

Цвет почвы менялся от зеленого к коричневому. Радовали глаз нежно-зеленые лезвия высоких трав. От непривычно Ярких и разнообразных соцветий рябило в глазах, но все это казалось естественным и на гидропонику совсем не походило.

Кедра взяла микрофон и что-то сказала тихо, но повелительно. Одна из комнат-ячеек отошла от стены и мягко приземлилась перед ними. Они вошли в нее. Комната поднялась и поплыла в воздухе.

На подушечках у низенького столика сидели мужчина и женщина. Сэм узнал мужчину — Захария Харкер. Он был высок и строен, и в глазах его читался не возраст, но опыт и зрелость, и это резко контрастировало с юным лицом. Ровное, уверенное спокойствие исходило от него.

А женщина…

— Сари, дорогая, — обратилась Кедра к женщине, — со мной гость. Сари — моя внучка, — пояснила она Сэму. — Извини Захария, но я не знаю фамилии Сэма. Он забыл мне ее сообщить.

Фамильные высокомерность и самоуверенность проглядывали в нежных чертах Сари Уолтон. Волосы невероятного золотисто-зеленого цвета в хорошо продуманном беспорядке падали на точеные плечи. Тонкое и мягкое платье из меха венерианского животного тигриной масти тишком откровенно облегало ее гибкое тело, подчеркивало округлость бедер и широкими складками струилось до тонких лодыжек.

Надменность на лицах бессмертных плохо маскировала недоумение. Волна гнева в очередной раз захлестнула Сэма, но он, хоть и с трудом, подавил ее. Он казался себе неуклюжим уродливым ребенком, восстающим против взрослых. Одержимость заставляла его ненавидеть эти прекрасные лица.

— Сядьте, — указала Кедра на подушки.

Сэм неуклюже опустился на подушки, взял предложенный бокал с освежающим напитком и неприязненно покосился на аристократов.

Кедра, заметив недоуменные взгляды друзей, решила объясниться.

— Когда я вела его сюда, я думала о свободных солдатах. Он… Как ваша фамилия?

Сэм мрачно назвался. Она откинулась на подушки. Мягко сверкнули золотые украшения. Она казалась абсолютно спокойной, но Сэм чувствовал ее напряжение. «Замечают ли это другие», — подумал он.

— Я сейчас все объясню, Сэм Рид, — сказала она. — Предыдущие двадцать лет я провела в созерцании.

Он слышал, что это означает. Что-то вроде женского монастыря — высокая религия чистого разума. Ее адепты в стремлении познать смысл существования отрекались от внешнего мира.

Он знал о бессмертных больше, чем они подозревали, но лишь в той мере, в какой короткоживущий может знать о жизни, рассчитанной на тысячелетия. В общем-то их жизнь была только частью огромной совершенной мозакки, собранной из тех же элементов, что и жизнь простых смертных. Жизнь есть жизнь, и дни, независимо от ее продолжительности, остаются днями, с одинаковыми для всех превратностями. Периоды созерцания были необходимы для сохранения душевного равновесия.

— И на что вам сдались эти свободные солдаты? — хрипло спросил Сэм.

Он знал, что сейчас внимание публики сосредоточилось на Робине Хейле — последнем воине романтических времен. Все помешались на его проекте колонизации поверхности Венеры. Спокойная размеренная жизнь в Куполах наскучила обществу, и примитивная, полная опасностей жизнь на поверхности манила своей романтикой. Но пока проект оставался на бумаге. Скептики пытались развенчать его. Но большинством крестовый поход на континент был принят с каким-то лихорадочным воодушевлением.

— На что нам сдались… — медленно и раздумчиво повторил Захария. — Вы наверняка слышали о проекте, Сэм Рид. Что вы скажете о нем?

Сэм фыркнул, нахмурился и помотал головой. У него появилось неистовое желание перессорить эту компанию великовозрастных хитрецов.

Вмешалась Кедра:

— Закончив созерцание, я обнаружила что проект колонизации — самое заманчивое из всего, о чем я до этого слышала, но и самое опасное. Поэтому мы считаем, что еще рано. Затея может оказаться гибельной.

— Почему? — мрачно спросил Сэм.

Захария поставил бокал на стол.

— Слишком рано. Мы еще не готовы, ни психологически, ни технически. Необходима всесторонняя подготовка. А этот проект… Его нужно остановить любой ценой! — Захария внимательно посмотрел на Сэма.

Сэм с ненавистью подумал, что бессмертный видит в нем больше, чем ему бы, хотелось. Хотя… об этих людях никогда и ничего не знаешь точно: они слишком долго живут и слишком много знают… Сам прищурился и выпалил напрямик:

— Вы хотите, чтобы я убил Робина Хейла?

В маленьком зале воцарилась тишина. Казалось, предложение Сэма было для них неожиданно. Они молча переглядывались друг с другом, словно переговаривались без слов. Пожалуй, люди, прожившие столь долго, могли читать мысли по едва заметным движениям мышц лица.