Обсидиан
Шрифт:
Обсидиан поглядел на две бутылки, которые держал второй мужчина.
– Поговорить! Почему все этого так хотят!
– А, они прислали кого-то, чтобы обследовать тебя?
– Мун осторожно приблизился.
– Кого?
– Психолог. У нас есть врач, который приезжает, чтобы говорить с нами, и он спрашивает, что мы чувствуем в разных ситуациях. Я предполагаю, что Тайгер захочет, чтобы он проверил тебя. Доктор Крегкор не так уж плох.
– Никакой мужчина не навещал меня.
Мун поднял ногу и опёрся на выступ в стене. Он протянул одну из бутылок Обсидиану.
– Крутани вверху, просто поверни, и бутылка откроется. Попробуй. Это вкусно!
Обсидиан заколебался, но принял прохладный напиток, наблюдая за мужчиной.
– Доверяешь мне - это хорошо. Я схватил парочку из холодильника, когда услышал, что у тебя был плохой день. Я слышал мало информации и совсем не знаю деталей. Что произошло с твоим доктором?
Обсидиан повернул верх бутылки, и нечто осталось в его ладони, когда он применил капельку силы. От напитка приятно пахло, и он сделал глоток.
– Она всё время хочет разговаривать!
– Ну, она же – женщина! Они все делают это.
– 46 не делала.
– Тогда твоя пара была уникальной женщиной!
Мун открыл свой напиток и поставил бутылку между бёдрами.
– Женщины любят говорить. Я думаю, это потому, что мы вели уединённый образ жизни, и тишина – это то, чего они избегают теперь, когда мы – свободны.
– Алли – человек!
– А они вообще всё время говорят. Люди не имеют наших обострённых чувств и судят обо всём только по тому, что видят или слышат - Мун вздохнул – Насколько они ограничены. Это даже немного пугает, как можно без обоняния узнавать многие вещи.
– Что ты имеешь в виду?
– Обсидиан расслабился немного, прислонившись к стене, которая выходила на Хоумленд.
– Большинство из нас может ощущать очень многое , благодаря нашему нюху. Гнев. Желание. Черт, некоторые из нас могут учуять даже боль, если она острая. Люди потеют, когда боятся или нервничают, поскольку их сердца колотятся. Мы чувствуем и это.
Он пожал плечами.
– Все, что могут люди – это предполагать что-то из своих наблюдений за нами. Но мы-то умеем скрывать наши эмоции, если это необходимо. Ты понимаешь, о чём я говорю! Меркайл использовал любой признак слабости или эмоции против нас.
Обсидиан не мог не согласиться.
– Поэтому люди хотят, чтобы мы говорили. Они желают знать, что мы думаем и чувствуем. Они не понимают много о нас и любопытны по своей природе. Ты понял мои объяснения? Я спросил Иерихона, но он отказался говорить, что произошло. Похоже, ты ему понравился.
– Этот мужчина и я подрались.
В ответ изогнутые темные брови.
– Вот как? Кто победил? Я не видел повреждений на нем - Мун визуально оценил Обсидиана - Или на тебе. Это, должно быть, было не очень серьёзно.
– Алли помешала, и мы остановились, чтобы не навредить ей!
– Ха! Она смелая маленькая женщина, да? Очень храбрая! Я побоялся бы встать между тобой и приматом. Я видел, как он дерётся, да и ты не выглядишь слабаком!
– Он издаёт странные звуки.
Мун засмеялся.
– Мы думаем, что у него есть ДНК гориллы. Это - большой вид приматов. Ты же знаешь о различных типах ДНК, которые есть в нас?
– У него красные глаза.
– Я не говорил бы это ему. Это его комплекс, да и они скорее коричневые, чем темно-красные. Мужчина сделал ещё глоток.
– Не слишком много приматов выжили, и те, кто выжил, были ближе к шимпанзе. Они намного симпатичнее, чем Иерихон. У него были трудные времена!
Обсидиан с любопытством спросил.
– Почему?
– Ты видел его? Он страшен, как ад, и у него странный характер. Он съехал из мужского общежития, потому что часто дрался с соседями, так как они мешали ему спать. У парня совсем нет чувства юмора, вероятно потому, что он нечасто занимается сексом. Женщины избегают его, потому что боятся, что он попытается привязать одну из тех, кто окажется в его постели. Он точно не из тех мужчин, кому ты можешь сказать «нет», не боясь этого!
– Заниматься сексом?
– Занятия сексом. Это - человеческий термин. Я думаю, что ты не часто общался с людьми?
Обсидиан покачал головой.
– Они кормили и иногда тестировали нас. Но не очень-то разговаривали. Да и 46 редко это делала.
– Вы жили в другой среде, чем большинство из нас. Ты знаешь почему?
– Нет.
Мун поднял подбородок и уставился на небо.
– Ты жил только с одной женщиной?
– Да, с моей парой.
Мун осторожно спросил.
– Я знаю, что это было трудно отслеживать, но как долго это продолжалось?
Воспоминания его жизни появились в мыслях Обсидиана.
– Всегда, - что-то сжалось в его груди - Мне кажется очень-очень долго.
– Ты скучаешь по ней?
Обсидиан колебался, проверяя свои эмоции.
– Я подвел ее. Я здесь, но её уже нет.
– Ненавидь тех, кто убил ее и прекрати обвинять себя!
Пристальный взгляд Муна задержался на Обсидиане.
– Это не было делом твоих рук. Ты остановил бы их, если бы мог. Я видел тебя сразу после спасения. Ты, похоже, адски страдал, пытаясь спасти её. И ты сделал всё, что мог. Ты почти умирал от своих ран. А теперь ты должен отпустить это!
– Я не могу, пока они живы.
– Это вне твоей компетенции - Мун помолчав, сменив тему - Что произошло между тобой и доктором?
– Она обвинила меня в том, что я хочу её только, чтобы заменить 46.
Лицо Муна скривилось в гримасе.
– Ай. Неудивительно, что вы поссорились. Никакая женщина не захочет чувствовать, как будто мужчина использует ее тело, чтобы уменьшить свою страсть к другой.
– Я не делал этого. 46 мертва. Алли отличается от неё. У меня не было и мысли о 46, когда я желал Алли.