Чтение онлайн

Но на всякий случай сбросила на комм Марину сообщение с предупреждением, куда иду.

Ответ пришёл почти сразу и достаточно странный: «Заболтай его как следует, чтобы он от тебя не отвлекался». Без пояснений, зачем это могло понадобиться.

— Здравствуйте, Василиса Аркадьевна, — Баев вежливо поднялся из-за стола, когда я вошла. Пожал руку, жестом предложил сесть.

уки у него были прохладными, сухими и ухоженными, с очень мягкой кожей — кажется, у меня грубее. Среднего роста, с элегантно-округлой фигурой и правильной осанкой, аккуратно уложенными короткими седыми волосами и внимательным взглядом серых глаз. Его располагающая наружность служила отличной иллюстрацией понятий «представительный» и «благопристойный».

Полная противоположность Гаранина. Жаль, что настолько полная.

— С возвращением, так сказать, в родные места, — обаятельно улыбнулся научрук. — Очень рад, что это приключение завершилось благополучно. Приятно сознавать, что ваше изобретение действительно рабoтает, а?

— Наше изобретение работает, да. Осталось понять, как именно, — весело ответила я. — Но информации вроде бы достаточно, есть с чем работать.

Мы долго обсуждали прототип. Прикинули, что нужно для продолжения исследований срочно, без чего можно обойтись в ближайшем будущем, а без чего — вовсе. Правда, грузить излишними теоретическими подробностями я научрука не стала — он не физик, и хотя обладает достаточно широким кругозором, в специальных терминах наверняка запутается. Марин, конечно, мог бы и поточнее объяснить, что от меня требуется, но это не повод саботирoвать задание.

Потом, когда тема исчерпала себя, я принялась рассказывать о куйках и их странном сосуществовании с людьми на той планете. Этот вопрос Баева явно заинтересовал куда больше, и тут уже он начал загружать меня малопонятной терминологией и теориями. Понимала я, кажется, еще меньше, чем научрук из моих слов, но старательно делала вид. Зато выяснила, что он в курсе истории открытия этой цивилизации, знаком с некоторыми из тамошних исследователей и даже примернo догадывается, какая часть генетического кода у людей с куйками должна быть общей, а какая — разной у нас с людьми той планеты: именно это различие объясняло, почему выделения паразитов не вредили нам с Захаром.

— Скажите, Василиса Аркадьевна, а как вы находите полковника Гаранина после совместных приключений? Ваше мнение о нём не изменилось? — спросил он наконец.

— Да в общем нет, — осторожно ответила на это. — Грубиян, зануда и солдафон.

— То есть вы полагаете, обвинения в его адрес справедливы?

— Никогда не любила детективы, — отмахнулась недовольно. Надеюсь, получилось достаточно убедительно. — Следователь показался мне достаточно компетентным человеком, думаю, он знает, что делает.

Что-то мне подсказывает, аудиенция подходит к концу. Где там Марин, интересно, со своими пояснениями и выводами? Мне уже можно уходить?

— И вы не считаете, что арест Гаранина — это попытка найти… козла отпущения? Что настоящий преступник может сидеть ещё выше?

— Может, — осторожно согласилась с этим. — А может и не сидеть. Денис Александрович, я же говорю, я совсем не следователь и ничего не смыслю в этом. Если судить по тому, как вёл себя полковник на планете, он совсем не кажется жестоким и безжалостным монстром. Но с другой стороны, даже самые кровавые маньяки в жизни, говорят, были милыми и безобидными людьми, так что никто в здравом уме не мог бы их заподозрить.

— А говорите, детективами не интересуетесь, — улыбнулся Баев.

— Доброго вечера! — В кабинет на этих словах шагнул бодрый и как будтo слегка взвинченный Марин в сопровождении пары бронированных охранников. — Простите, что прервал занимательную беседу, но дело неотложное. Баев Денис Александрович, вы арестованы по обвинению в пособничестве террористам, а также в государственной измене. Прошу без глупостей и резких движений.

— На каком основании? — нахмурился научрук. Он явно старался выглядеть невозмутимым, и это вполне удавалось. Если бы не одно «но» — на лбу мужчины выступила испарина. Контролировать это он явно не мог.

За спиной Баева встал один из конвоиров.

— Оснований полно. Показания свидетелей, записи переговоров, показания пилота корабля, на котором вы сегодня ночью планировали удрать. Он даже попытался вас предупредить, но мы заглушили рабочие частоты коммов. Василиса, ты молодец, — кивнул Макс и сделал знак охране. — Очень вовремя он проявил любопытство и очень сильно увлёкся, даже заглушку не заметил.

— И зачем бы мне подобное понадобилось? — через губу сцедил белый полковник, не сопротивляясь, кoгда стоявший рядом охранник надел ему наручники.

— Мне тоже интересно, — вставила я.

— Да всё примитивно и просто. Деньги, — развёл руками следователь. — Очень, очень большие деньги.

— И зачем ему «очень-очень большие деньги»? — удивилась я. — Неужели банально захотелось красивой жизни?!

— Банально захотелось жизни, — хмыкнул Марин. — Ваш научрук — игрок. С полгода назад он здорово проигрался тем, с кем вообще не стоило садиться за один стол. Покрыть выставленный счёт законными методами оказалось невозможно, на что и был расчёт. Ладно, пойдём мы. И ты иди, Гаранина я уже отпустил… А, ну кто бы сомневался.

Последняя реплика относилась к, собственно, моему полковнику, который очень вовремя появился на пороге. Захар окинул внимательным напряжённым взглядом кабинет, обнаружил, что ничего страшного не происходит, и заметно расслабился.

В коридор мы вышли вдвоём, Марин остался проводить обыск в присутствии уже, можно сказать, бывшего научрука.

— Надо же, всё-таки он, — задумчиво пробормотала я. — В голове не укладывается, как это всё получилось… Да ещё по такой банальной причине!

— А ты ожидала заговора мозгоедов? — иронично спросил начбез.

— Ну хотя бы. Впрочем… Знаешь, вот тот факт, что он оказался игроком, почему-то не очень удивляет. Мне кажется, именно такой порок подходит ему идеально. Ко всему его облику, к работе, к личности. Наверное, если подумать, только как-то так и могло объяcняться его участие. Азарт и долг перед опасными людьми — это более подходящий Баеву мотив, чем внезапная жажда наживы, или тем более вдруг открывшийся фанатизм, или вхожесть в верхи «Последнего часа». Но всё равно не по себе. Он казался таким хорошим… неужели не придумал дpугого выхода?