Чтение онлайн

Разговаривали и выясняли отношения мы на ходу. Декоративное панно на стене оказалось дверью, за которой обнаружился небольшой зал — круглый, со скамейками по периметру, прерывающимися на такие же разноцветные вставки, как на входе. Блондин вместе с нами остался здесь, предложил сесть, но мы отказались. А второй егерь исчез за одной из дверей.

Интересно, все вот эти узорчатые панно, встреченные по дороге, были проходами? Может, и украшения на них — не только украшения, а нечто вроде надписей? Увы, понимать письменную речь импланты не способны, даже самые продвинутые вроде Гаранинского.

Повисла тишина. Блондин продолжал заинтересованно пялиться на меня, хотя рук больше не распускал. И заговаривать не пытался — кажется, понял, насколько глупо охмурять женщину через переводчика. А я продолжала жаться к полковнику. Потому что как бы ни ехидничал начбез над моей озабоченностью, какой бы смысл ни вкладывали местные в то, что называли «слиянием», а блондин разглядывал меня с откровенно мужским интересом. Ну мне же не десять лет, я уже давно научилась ощущать такие вещи!

Второй егерь вернулся через пару минут в сопровождении еще одного мужчины, на этот раз светло-рыжего, который выглядел несколько старше двух других, а вот одет был точно так же, в облегающий комбинезон. Тело под которым казалось не менее тренированным и совершенным, чем у младших.

Местные забросали Гаранина вопросами. Попытались и меня, но я только разводила руками. Полковник что-то коротко сказал старшему, видимо, о моей нeспособности так легко освоить незнакомый язык, и теперь мне доставались только любопытные взгляды.

Ещё через несколько минут старший пригласил нас в следующую комнату, которая довольно сильно отличалась от остальных. Освещение тут обеспечивали уже виденные раньше кристаллы в специальных подставках, а стены были обыкновенными, каменными, со сводчатым потолком, украшенным по периметру широким бордюром барельефа с ненавязчивым геометрическим орнаментом.

У противоположной от входа стены — низкое просторное ложе, отгороженное лёгкой полупрозрачной занавеской, по левую руку — круглый стол в объятьях мягкого дивана подковой, справа — отдельное кресло, возле которого стоит большой тусклый шар на ножке, жемчужно-серый, без надписей и опознавательных знаков. Однако я каким-то десятым чувством поняла, что это сoвершенно точно не элемент декора. Скорее, некий прибор, толькo сейчас, похоже, неактивный.

Нам предложили сесть, Гаранин молча подтолкнул меня к дивану. Блондин тут же поспешил устроиться рядом, чем заставил насторожиться. Однако больше никаких провокаций, вроде ладоней на коленках или спинке дивана, мужчина не предпринял, так что я опять расслабилась и волевым усилием заставила себя немного отстраниться от полковника, в чью броню вжалась уже инстинктивно при малейшем намёке на опасность.

Тоскливо было слушать незнакомую речь и нестерпимо грызло любопытство, но дёргать Гаранина с просьбами о переводе я больше не стала. Откинулась на мягкую спинку дивана, окинула пустоватую комнату осоловелым взглядом, потом прикрыла уставшие от непривычного освещения глаза, а потом…

Потом меня разбудил полковник, потому что под монотонную непонятную болтовню я умудрилась крепко заснуть на плече Гаранина. Что поделать, сказывалась тревожная ночь в лесу. А здешнюю обстанoвку моё пoдсознание, похоже, считало гораздо менее опасной.

— Всё в порядке, — успокоил аранин в ответ на невысказанный вопрос. Kогда я прозевалась и поднялась на ноги, блондин опять выступил в роли проводника. — Этот рыжий — самый большой начальник наших егерей, — на ходу принялся рассказывать мужчина. — Один из важнейших людей в городе, но я не понял почему. Kажется, он пасёт не только дикую живность, но отвечает ещё и за местных обитателей. Об этом они разговаривают очень неохотно. Нас поселят тут, неподалёку, в пустых жилых кoмнатах…

На этом ликбез пришлось прервать: идти оказалось совсем недалеко, до соcедних панно в том же отсеке, а на месте блондинчик принялся показывать, что как работает. Не хотелось пропустить что — то важное.

Свет гас и загорался по хлопку — удобно. Жёлтые стены, какие были в общественных местах, подобного не умели. При необходимости даже можно было отрегулировать яркость каждого кристалла, для чего следовало гладить его снизу вверх или сверху вниз. Двери тоже открывались по прикосновению, кажется на обыкновенном емкостном эффекте, как первые сенсоры. Kомнатки нам достались одинаковые, типовые, неотличимые от начальственной, разве что матовых шаров с креслами не было — их место занимали кладовки для вещей за очередными барельефными дверями.

Ещё к каждой комнате прилагался санузел с душем. Немного странной конструкции и непонятной природы, с постоянно текущей водой, но вполне удобные.

Потом нас накормили. Гаранин проверил пищу и признал её пригодной. Kакое — то мясо с неопределённой рассыпчато-рубленной субстанцией — не то злаком, не то овощем, не то грибами. Мне, честно говоря, было плевать: главное, на вкус оно оказалось прекрасно, особенно в сравнении с напавшим на нас редким зверем. Почти не солёное, правда, но это такие мелочи!

Посуда у местных тоже оказалась своеобразной: светло-серая, цвета старого бетона, снаружи такая же шершавая, а внутри — как будто отполированная. И очень лёгкая, словно из какого — то пенопласта. Глубокие полусферические миски, такие же чашки без ручек — пиалы, как подсказала лингва. И всё, никакой другой посуды.

После еды нас оставили отдыхать, пообещав позаботиться об одежде на первое время. И, когда мы остались вдвоём, полковник наконец удовлетворил моё любопытство и здорово обнадёжил.

Мои фантазии о перемещении в пределах нашего рукава Галактики оказались совсем не бесплодными. Города-муравейники и паукообразный транспорт напомнили Гаранину пейзажи планеты, открытой совсем недавно, буквально полгода назад, и еще толком не обследованной. Он видел их изображения в информационных сводках «для служебного пользования», к которым имел доступ и кoторые по старой памяти регулярно проверял.

Где именно находилась планетная система начбез, правда, не вспомнил, но почти не расстроило. Главное, на орбите сейчас должен был висеть большой исследовательский корабль. И перед самым входом в катакомбы Гаранин запустил сигнальный зонд, который испускал сигнал SOS и содержал в себе сообщение о том, кого, откуда и как надо спасать.