Чтение онлайн

Натан Ефимович еле держался на ногах. Голова кружилась, во рту был мерзкий металлический привкус. Он чувствовал тошнотворную, дрожащую слабость во всем теле. Они отошли довольно далеко от лагеря, за невысокий холм.

— Что вы мне кололи? — спросил он.

— Барбамил.

— О господи… Сколько?

— Вам было сделано четыре инъекции по десять миллиграмм пятипроцентного раствора. Вы проспали сутки. У вас был нормальный пульс. Не волнуйтесь, профессор, у меня среднее медицинское образование. Я держала вас под контролем.

— Ах ты засранка, — пробормотал Бренер по-русски, — сопля голубоглазая! Под контролем она меня держала! Образование у нее! Может, вы все-таки развяжете мне руки? Или сами будете расстегивать мне штаны, а, фрейлейн? — спросил он по-немецки.

Она молча развязала веревку и откуда-то из складок своего бедуинского тряпья извлекла пистолет.

— Фрейлейн, вы идиотка, — тихо сказал профессор, глядя в ясные, молодые, очень красивые и совершенно ледяные глаза, — ну как я могу убежать? Здесь пустыня.

— Вы не можете убежать, господин Бренер, — кивнула девушка, — хорошо, что вы это понимаете. Но я обязана соблюдать необходимые меры предосторожности.

Она не стала опять связывать ему руки, но продолжала держать под прицелом, пока вела назад, к палатке. Когда они вернулись, там находилось трое мужчин в таких же бедуинских хламидах, как все в этом лагере. На полу стояли картонные коробки с эмблемами придорожного кафе «Фаст-фуд».

— Добро пожаловать, господин Бренер, — произнес один из них на хорошем английском.

У него было загорелое, обветренное лицо, светлые аккуратные усы, светло-карие глаза. «Немец, — догадался профессор, — как и девка. Вероятно, этот усатый здесь главный. Остальные арабы… Плохо твое дело, Натанчик…»

— Ну, и зачем вам старый больной еврей, которого сейчас ищет вся израильская полиция и служба безопасности? Зачем вам, господа бандиты, эта головная боль? — Натан Ефимович вздохнул и уселся на циновку, продолжая массировать затекшие руки. — Вы думаете, кто-то заплатит за меня хороший выкуп?

— Не нервничайте, профессор, расслабьтесь, — улыбнувшись, произнес немец по-русски, — чувствуйте себя как дома. Угощайтесь, — он придвинул Бренеру одну из картонных коробок.

Там оказался огромный бутерброд с салатом, сыром и майонезом, кокосовое пирожное и банка обезжиренного йогурта.

— Это похоже на завтрак в самолете, когда летишь «Люфтганзой», экономическим классом, — заметил Бренер, принимаясь за еду.

Есть ему действительно хотелось, и голодовку он пока объявлять не собирался. Остальные уже жевали точно такие же бутерброды.

— К сожалению, ничего другого предложить вам не можем, — сказал немец, условия, как вы понимаете, походные. Но обещаю, это ненадолго. Как только мы переправим вас к заказчику, вам будут предоставлены совсем другие условия и другое меню. Потерпеть придется не больше трех дней. А вообще, все зависит от вас.

— Вы яснее не могли бы выражаться? — спокойно спросил профессор. — Кто вы такие и что вам от меня надо? Какой, к черту, заказчик? Я что, тонна говядины или партия оружия?

Немец весело рассмеялся.

— Скорее второе. Кто мы такие, вам знать необязательно. Мы выступаем только в роли посредников. Вашими исследованиями заинтересовались очень серьезные и влиятельные люди. Нам поручено переправить вас к ним в целости и сохранности.

— Глупости, — Бренер нервно усмехнулся, — я один, без лаборатории, ничего не значу. Я ноль без палочки. У меня память дрянная и нервы никуда. А главное, работа у меня творческая. Если меня посадят в бункер и заставят думать под дулом автомата, я буду всего лишь тупым испуганным животным, а не ученым. Идеи, особенно гениальные, в неволе не размножаются. Все мои записи…

— Не волнуйтесь, — перебил немец, — мы прихватили ваш «ноутбук».

— Вы что, и дома у меня успели побывать? — Бренер судорожно сглотнул.

— Ну а как же? Разумеется. А что вы так испугались? Вы живете один, Мария Даниловна умерла три года назад. Кстати, очень жаль. Вы так любили свою жену. С сыном Сергеем, с внуками, Андрюшей и Катенькой, у вас прохладные отношения. Или я ошибаюсь? Впрочем, все равно родная кровь. Вы же не захотите, чтобы, к примеру, в один прекрасный день взорвался дом семнадцать по Каплан-стрит в Тель-Авиве? Ну в самом деле, обидно, если что-то случится с этим милым процветающим семейством. Даже мне будет обидно. Дети замечательные. Эндрю и Кетти. Или вы предпочитаете называть их на русский манер?

— Прекратите. Можете не утруждать себя подробностями, — произнес Бренер спокойно, но очень медленно, почти по слогам, — я только не понимаю, зачем? Чтобы я работал на кого-то насильно? Таинственный придурок хочет завоевать мир с помощью моих профессорских мозгов? Это же фантастический боевик образца шестидесятых, мать вашу. Вы слишком взрослый человек, чтобы играть в Фантомаса.

— Правильно, — улыбнулся немец, — ученых воруют лишь в боевиках. В реальной жизни воруют информацию. Носителей информации убивают. Зачем и кому вы понадобились, узнаете чуть позже. Не мое дело вам это объяснять.

— Стало быть, вы собираетесь меня тайно вывезти из страны. Или мы уже в Египте?

— Нет. Мы еще в Израиле.

— И куда же, интересно, мы отсюда направимся? В Берлин? В Вену? Или в Ирак, к этому шизофренику Саддамке?

— Профессор, не стоит оскорблять моих друзей, — мягко улыбнулся немец, хорошо, что только я здесь понимаю по-русски. Нет, вы отправитесь не в Германию, не в Австрию и тем более не в Ирак.

— Куда же? На тот свет, что ли? — усмехнулся Натан Ефимович.

— Почти. — Немец выдержал эффектную паузу и, насмешливо глядя Бренеру в глаза, тихо произнес: