Образ души
Шрифт:
Василий Геннадьевич Пьянков работал как раз на том самом бульдозере. Работу он любил. Ведь это так приятно — смотреть, как твоим рукам покоряется рельеф и ландшафт, чувствовать себя вершителем судеб. Видеть, как в щепу сминаются доски, а испуганные голуби упархивают наперегонки с людьми. А то, что спецовка промаслена, ничего страшного, так зато ощущаешь себя рабочим классом!
Азорский антициклон простёр язык до глухих уголков Сибири, как он привык делать каждое лето. На Митьковской площади светло, сухо и оживлённо. Только уж больно жарко.
Мишка тоже спешил на площадь. С новой картиной. Полный надежд и страхов. А вдруг?
Мишка мотнул головой, стряхивая дурацкие опасения, словно снег с зимней шапки. Странное сравнение — вроде, лето сейчас, жарко? Но белый квадрат на картине вызывал ощущение холодка, предчувствия зимы. Художник даже как будто чувствовал озноб. Неважно. Вперед. Выставка ждет. И Сосницкий ускорил шаг, вплоть до бега.
Бумс!
«Что это было?» — подумал Мишка. А потом: «Надеюсь, хоть картина цела?».
Картина каких-либо повреждений не получила и благополучно валялась на Мишке, как белое одеяло. А Мишка валялся на асфальте, с шишкой на лбу, расцарапанными в кровь руками и разбитыми локтями. В небе, на фоне ослепительной летней голубизны и снующих ласточек — «русские чайки», вот привязалось! — торчала бельевая штанга.
Справиться с болью не составляло труда — все мысли сейчас были о другом. Кровотечение не страшно, во дворе есть подорожник. Футболка замарана — пустяки, дело житейское. Но сколько времени пролежал Мишка — вот вопрос. Часов он не носил, а перемены в городском пейзаже подсказывали, что немало, и к выставке наверняка опоздал. «Поспешишь — людей насмешишь» — вспомнилась пословица. «Тише едешь, дальше будешь» — вспомнилась другая. «Надо бежать за безнадёжным мячом» — вспомнилась третья. И Мишка побежал дальше. Но теперь смотрел вперёд более внимательно, и коварных штанг избегал.
Опоздал! Мишка успел попасть на площадь как раз к тому моменту, когда из-за угла послышалось тарахтенье трактора. А вскоре и сам трактор. Обыкновенный классический бульдозер. С морщинистым лицом Василия в кабине, одетого в когда-то синюю робу. Не обращая внимания на вопли художников, добросовестный трудяга начал методичную зачистку территории.
— Ну, блин, коммуняки! — тихо выругался Мишка. — Бульдозер прислали! Какой символ! Искусство гибнет под колесами коммунизма. Бульдозер истории…
В сознании закружились яркие образы, сюжеты для новой картины. Гудение усилилось — безжалостный разрушитель приближался. Надо бежать…
— Опять не повезло. Пропади оно все пропадом! — в отчаяньи пробормотал Мишка и поспешил уйти, пока бульдозер не добрался и до его замечательной картины.
И тут появился Неопознанный Ползущий Объект. Он полз прямо к Мишке, а выглядел как небольшая открытая кабинка. Шум объекта на фоне шума бульдозера был незаметен. Объект загрёб Мишку, тот и рот не успел закрыть. Даже не успел по-настоящему испугаться.
А потом стало не до того…
Внутри таинственного объекта сидел мужчина. Совсем не страшный. Только странный немного. Непривычная одежда, необычно длинные волосы. Он представился:
— Оккам Небрит, — вопреки фамилии, выбрит Оккам оказался идеально чисто. Имя о чем-то говорило, напоминая о проблемах с бритвой. Каких именно, Мишка так и не вспомнил. Но вот незнакомец, похоже, его узнал: — Михаил Сосницкий? Это Вы хотели освободить искусство от ига коммунизма?
Мишка не знал, что ответить. А вдруг это КГБ? Только не переигрывают ли… К счастью, Небрит оказался словоохотливым, и сразу стал не расспрашивать, а рассказывать.
— Я путешественник. Во времени. Ответственный Координатор. Можно сказать, Корректор. Ну, сами понимаете, параллельные миры там, альтернативная история. Конечно, не везде и не всегда и я могу сунуться, но если по мелочёвке и аккуратно — то можно. Вот и сюда, к Вам. Уполномочен…
— А от меня-то что надо? — робко поинтересовался Мишка. — Вы, что же, меня знаете?
— А кто же не знает? — удивился темпоральщик. — Сосницкого-то! Белый квадрат! Во многих мирах известен. А мне, понимаете, и по работе положено. Да я и вообще искусством интересуюсь, человек не бескультурный!
У Мишки перехватило дыхание. Его знают. Человек из будущего. Он затаил дыхание, надеясь на продолжение. Но не тут-то было. Собеседник понял, что сболтнул лишнее и предпочел сменить тему: — Так что там насчет будущего? Желаете узнать, посмотреть? Имеете право. Особый случай. В смысле искусства. Да и политики тоже.
Сосницкий кивнул. Разговор того стоил. А вдруг?
— Видишь плакат «Коммунизм победит!»? — внезапно перейдя на «ты», Оккам показал в окно, — лет через десять его снимут. А лет через двадцать от коммунизма останутся рожки да ножки. Магазины будут на каждом углу, число сортов колбасы завалит за сорок, а очередей за ней не будет. А стоить она будет сто рублей, или двести — не разобрал. Сам-то я не из этих времен.
Говорить о еде не хотелось. При упоминании о колбасе в животе заурчало. Смущенный Мишка сглотнул слюну и ввязался в нелепый спор.
— Врёшь. Сейчас кооперативная пять рублей стоит. Может, десять. А ты сразу — двести!
— Я же сказал: не разобрал точно, сколько. Мой мир далеко, и цены там другие. В смысле, нет там никаких цен. Да, ещё, в России раз в четыре года будут избирать президента. А хранение долларов перестанет считаться преступлением…
— Как здорово! Жаль, только, что через двадцать лет все это будет.
— Но ты можешь попасть в будущее на моей машине. Ну конечно, в будущее не твоего мира, его пока не существует, а в параллельный мир. Альтернативное будущее. Просто время течет там немного иначе, быстрее. Совпадение событий- 95 процентов. Хочешь?
— Конечно, хочу!
— Хорошо. Я подвезу. Только сейчас у меня поездка в альтернативное прошлое, и там тебе со мной быть нельзя. Так что иди-ка домой, выспись, а завтра приходи сюда.
Дверь кабинки открылась, и Мишка вернулся к себе в квартиру, и, так ничего и не поев, улегся спать.