Оборотень
Шрифт:
Боб добродушно ухмыляется.
БОБ
Еще что-то?
ГРЫЗЛО
В канализации видели какую-то большую собаку. Коммунальщики боятся выходить на работу. Два квартала уже говном затопило. Люди жалуются на муниципалитет.
БОБ
Ну, найди каких-нибудь шкуродёров, — как их там… Давай, давай! Еще до мэра дойдёт…
Боб резко снимает ноги со стола и наклоняется в сторону Грызло.
БОБ
(продолжает)
Ты еще здесь?!!
Грызло вылетает из кабинета.
В кресле, стоящем напротив стола, становится видна Дама, курящая сигарету, вставленную в мундштук.
Боб с любовью поглаживает нашивку Комиссара.
ДАМА
Как тебе кабинет, оставленный моим бывшим мужем?
Боб ухмыляется.
БОБ
Он мне не только свой кабинет оставил…
Дама стряхивает пепел на пол.
ДАМА
Что-то ты разговорился.
Боб примирительно вскидывает руки.
БОБ
Извини. Заносит с непривычки… Да, комната неплохая… Кстати, ты уже установила видеонаблюдение в новом кабинете твоего бывшего мужа?..
ИНТ. КАНАЛИЗАЦИЯ, ТОННЕЛИ, ВЕЧЕР
Волк бежит вдоль тоннелей канализации. Быстрее и быстрее.
Три пары грязных ботинок — Первый моряк, Второй моряк и Отец Девушки — идут по жидким нечистотам.
Три источника света — фонарики на шлемах — отбрасывают неровные тени.
Волк тихо рычит.
ПЕРВЫЙ МОРЯК
(за кадром, Второму Моряку)
Блин! Классную ты нам лаботу насёл! А говолил: лефолмилюют, лефолмилюют… Говолил, за собаками будем плисматливать…
ВТОРОЙ МОРЯК
(за кадром)
Заткнись уже! Жизнь то черная, то белая… Сейчас — говённая…
ОТЕЦ ДЕВУШКИ
(за кадром)
Зря вы так… К этому нужно просто привыкнуть. А когда почувствуете… Вот я, например, доброволец! Жить без этого не могу! А когда-то тоже начинал с крыс — и меня никто не понимал…
Голос Отца Девушки отдаляется.
Глазами Волка — коридоры быстро сменяют друг друга. Резкая остановка, железный звук щелчка, громкий скулёж.
Одна лапа Волка в капкане.
На шею Волка падает и затягивается петля.
Волк метается в петле на палке, которую держит в руках Второй моряк.
ВТОРОЙ МОРЯК
(перепугано)
Ты смотри, какая тварюга!
Первый моряк крепче сжимает в руках крюк.
ПЕРВЫЙ МОРЯК
Бесеная, наверно… Вон как ее койбасит…
Волк, задыхаясь, лежит в грязи; иногда дёргается всем телом.
ОТЕЦ ДЕВУШКИ
Бей его!
Тени на стенке метаются вместе с ударами крючьев по Волку… Первый моряк, Второй моряк и Отец Девушки останавливаются, смотрят друг на друга, кивают, вытирают пот.
ОТЕЦ ДЕВУШКИ
(продолжает)
Теперь вы понимаете…
Палка в руках Отца Девушки, — на её другом конце — кожаная петля, захлёстнутая вокруг оскаленной морды Волка. У него — застывшие синие глаза, которые медленно угасают.
Затемнение.
Очень тихо начинает звучать та мелодия, которая была в начале фильма.
ИНТ. ДОМ КЛЕРКА, ТРОФЕЙНАЯ КОМНАТА, ДЕНЬ
Из затемнения.
Клерк прибивает на стену волчью шкуру. Позади него стоит Жена Клерка с очень довольной улыбкой. Сзади Жены Клерка с мрачными лицами стоят Сосед и Жена Соседа. Жена Клерка едва не лопается от гордости, с трудом сдерживаясь, чтобы не оглянуться.
На стене — волчья шкура. Возле неё, снизу, стоит музыкальный центр, — именно оттуда доносится музыка, звучавшая в начале фильма.
За окном идёт дождь.
КЛЕРК
(за кадром)
Такие молодцы эти шкуродеры — ни тебе дырок от пуль, чистенькая, не воняет… Красота!
Голос Клерка постепенно вместе с музыкой затихает, соответственно, становится громче шум дождя.
НАТ. ВОЗЛЕ ДОМА КЛЕРКА, ДЕНЬ
Капли дождя стекают по окну Трофейной комнаты, текут по стене, асфальту, падают в сток канализации. Звук капель дождя очень напоминает аплодисменты — овацию в большом зале.
Затемнение.
Тёмный экран.
ТИТР:
Если волк станет человеком, то ничего хорошего из этого не выйдет! Для волка.
Титр исчезает. Весёлая музыка.
Титры.
Логотипы производителей.
КОНЕЦ ФИЛЬМА
screenwriter.ru
admin@screenwriter.ru