Чтение онлайн

— Дастин, — прошептала Николь, стараясь во всей полноте запечатлеть эту единственную в жизни минуту. Потом, поцеловав Дастина в плечо, приподнялась, чтобы принять его глубже.

Дастин содрогнулся, чуть подался назад, потом снова надавил, входя в Николь.

— Боль…

— Она божественна, — проговорила Николь.

Застонав, он повторил движение, руки его нырнули вниз, заставляя Николь обвить его ногами. Она подчинилась, принимая его и отпуская, томясь, вожделея, желая его с такой силой, о существовании которой и не подозревала. Сжимая и разжимая бедра, она ласкала плоть Дастина, уничтожая последние остатки его самоконтроля. С хриплым стоном Дастин уступил наконец своему неистовому желанию овладеть Николь полностью, всецело, бесконечно. Его движения стали требовательными, неуемными.

Их тела двигались, выгибались и опускались в ритме биения сердец. В лоне Николь вновь возникло напряжение, которое возрастало с каждым мгновением. Она прильнула к Дастину, умоляя дать ей высшее наслаждение, которое сейчас ей было необходимо как воздух. В ответ Дастин подхватил ее под ягодицы, с каждым движением проникая все глубже, совершая бедрами круговые движения.

Николь достигла предела, воспарила к небесам и… провалилась в небытие.

Каждый последующий толчок Дастина был сильнее предыдущего. Николь кричала, замирала в экстазе при каждом очередном погружении Дастина, выкрикивавшего ее имя. Его объятия стали крепче, дыхание — жарче, и наконец он извергнулся в Николь мощными пульсирующими взрывами, оставив в ней свое семя, а вместе с ним и себя самого.

Казалось, что это длилось целую вечность, волны страсти набегали и откатывались, словно морской прибой. Затем эти волны стали постепенно стихать, после чего их тела обволокло облако удовлетворенного желания. Сознание возвращалось медленно, удовлетворение сменялось тревогой, но они все еще лежали слившись, слегка задыхаясь, потрясенные пережитым наслаждением.

Николь заплакала.

Дастин повернулся на бок, все еще оставаясь в ней, дотянулся до рубашки и укрыл ею Николь.

— Не плачь, дорогая, — пробормотал он, нежно гладя ее по плечу. — Прошу тебя, не плачь.

Николь словно ждала этих слов и заплакала еще сильнее.

— Николь! — Дастин отер слезы с ее щек, заглянул в глаза. — Я обидел тебя? И поэтому ты плачешь?

Николь отрицательно покачала головой.

— Тогда почему же? Ты чувствуешь раскаяние? Стыд? То, что произошло между нами, чудесно, а чудеса совершаются независимо от нашей воли.

— Я не раскаиваюсь и не стыжусь, — всхлипнула Николь. — Я хотела этого так же сильно, как и ты. Я просто никак не ожидала, что буду чувствовать себя такой… разбитой. — Она смущенно посмотрела на Дастина. — Ах, Дастин, если я раньше только боялась, то теперь я просто в панике.

Выражение лица Дастина смягчилось.

— А я, если раньше и чувствовал себя уверенно, то теперь стал еще увереннее.

— Когда ты с другими женщинами… Все происходило так же?

— Никогда. — Дастин нежно поцеловал Николь. — Возможно, потому, что я никого не любил до встречи с тобой.

Господи, как ей хотелось верить в это!

— Пообещай мне еще раз, что ты устранишь все препятствия, — прошептала Николь.

— До последнего. Дерби, расскажи мне о своих страхах, и я развею их в прах.

— Нет. — Николь прижала палец к губам Дастина. — Я не готова к этому разговору… Просто повтори те слова.

Он снова прижал ее к себе.

— Будущее за нами, Николь. Верь мне.

Она закрыла глаза и пожелала, чтобы так и было.

— Две минуты сорок шесть секунд, — сказал Брекли, взмахнув рукой с секундомером. — Это время прошлогоднего победителя.

— Верно, — согласился Дастин. Скрестив руки на груди, он наблюдал за Николь, только что прошедшей на Кинжале дистанцию.

— Вы недовольны, милорд? — Брекли бросил на хозяина недоуменный взгляд. — Последний заезд Стоддарда был на шесть секунд меньше, но дистанция в Тайрхеме короче, не говоря уже о том, что она более знакома Стоддарду. Так что две минуты сорок шесть секунд для первого заезда в Эпсоме — хороший результат.

— Более чем. Просто отличный. — Взгляд Дастина все еще был прикован к Николь. — Но надо учитывать, что результат достигнут при оптимальных условиях: хорошая погода, отсутствие соперников и так далее. Мы должны усложнить Стоддарду задачу, чтобы он мог отточить свое мастерство, — сказал Дастин, повернувшись к Брекли. — На следующую тренировку приведите Кубка, я буду соперником Стоддарда. Пусть привыкает.

Брекли с облегчением вздохнул.

— Мне сначала показалось, милорд, что вы хотите поручить это Раггерту. Они со Стоддардом не очень-то ладят.

— Это точно, — отозвался Дастин и пристально посмотрел на Брекли. — А вы что думаете о Раггерте?

— Он делает свою работу, — пожал плечами Брекли. — Хотя, пока вы были в Ньюмаркете, он не спускал глаз со Стоддарда. Он, похоже, думает, что юноша будет отлынивать, если его предоставить самому себе. Я с этим не согласен. Никогда не видел более трудолюбивого жокея.

— Вы говорили об этом Раггерту?

— Разумеется. Но он заявлял, что в ваше отсутствие он отвечает за подготовку к дерби, и просил меня не совать нос куда не следует. Я перестал вмешиваться. В конце концов, не мое дело советовать тренеру, что ему делать. — Взглянув в сторону Стоддарда, Брекли нахмурился. — Вы хотели, милорд, вернуться сюда сегодня? Мне кажется, нам надо подождать хотя бы денек. Стоддард с утра не в себе. Он очень бледен, у него круги под глазами. Видимо, в преддверии состязаний юноша все больше волнуется. Но он не из тех, кто делится своими тревогами.

Дастин почувствовал укол совести: замечание Брекли попало в точку.

— Полностью с вами согласен, — произнес Дастин, по-прежнему не выпуская Николь из поля зрения. — Предупредите Саксона, чтобы приготовил экипаж. Мы возвращаемся в Тайрхем.

— Слушаюсь, сэр.

Брекли отправился выполнять поручение, а Дастин пошел в сторону Николь, на ходу размышляя о причинах ее неуверенности. К тому же все утро она вела себя отчужденно, избегала встречаться с Дастином взглядом и говорила с ним только при необходимости. Брекли был прав, Николь выглядела не лучшим образом: бледная, темные круги залегли под глазами. Было ясно, этой ночью она ни на минуту не сомкнула глаз. В который уже раз Дастин мысленно отругал себя за несдержанность. Ни подарков, ни цветов, ни соответствующей обстановки… Он не думал, что способен настолько забыться. Но как только Николь взглянула на него своими васильковыми глазами, как только принялась ласкать его своими нежными пальчиками… О! Даже при воспоминании об этом Дастина пробрала дрожь.