Обняться, чтобы уцелеть
Шрифт:
– Я много слышал о вашем агентстве, – начал Голубев, – и мне рекомендовали вас как профессионалов высокого класса. Способных быстро и качественно выполнить любую работу.
В ответ маленький человек лишь молча склонил лысеющую голову. Леонид продолжал:
– Мое дело не такое уж сложное. Мне нужно получить определенную информацию о конкретном человеке. Это мой бывший шеф, Леонид Голубев.
На лице Михаила Яковлевича не дрогнул ни один мускул. Он лишь пристально поглядел на собеседника и проговорил:
– Леонид Голубев не простой объект… Это большой человек, и, стало быть, работа с ним будет стоить дорого.
– Я в курсе ваших расценок, и мне не нужно, чтобы вы устанавливали за ним круглосуточную слежку с прослушиванием или выясняли, как звали вожатую, в которую он был влюблен в пионерском лагере «Звездочка», будучи тринадцати лет от роду. Мне необходимо лишь точно узнать один-единственный факт.
– Какой же именно?
– Я хотел бы, чтобы мне заранее сообщили о каком-нибудь мероприятии, где Голубев точно будет находиться довольно длительное время. Лучше, чтобы это было многолюдное место – прием, банкет, презентация…
– Театральная премьера или загородный пикник?
– Гм… Нет, пожалуй, ни то, ни другое не желательно. Идеальный вариант – банкетный зал или ресторан со стильно оформленными интерьерами.
Михаил Яковлевич оставался верен своей привычке. Он снова не задал ни одного вопроса, а лишь сказал:
– Пять тысяч долларов. Половину вперед в качестве предоплаты. И ваш контактный телефон.
– А у меня новость! – радостно сообщила вечером Ксения, едва открыв Леониду дверь. – Сегодня в клинику приезжала твоя Раиса Павловна. Представляешь, она абсолютно уверена, что ее прислал хозяин, Леонид Николаевич, за лекарствами! Катюша ей все подобрала, подробно проинструктировала, как добавлять в пищу, и говорит: «Да вы запишите!» А она отвечает: «Не нужно, у меня отличная память, я все запомню». Так что пока все идет хорошо, правда? Вот только я боюсь, как бы она ему не проговорилась…
– Надеюсь, что этого не произойдет, – успокоил ее Голубев. – Когда этим проклятым отражениям что-то нужно, они работают четко и без сбоев, как машины… Ей просто не дадут проболтаться. Ну а вообще ты как?
– Ужасно устала и голодна. Пойдем на кухню, я буду делать ужин, а ты мне расскажешь свои новости. Будешь паэлью?
– Да, я очень люблю испанскую кухню.
– И я. У нас с тобой всегда сходились кулинарные вкусы.
– Исключая разве что напитки. Помнишь, ты обожала финские ликеры, а я их терпеть не мог.
– Ну да, а ты готов был целыми банками хлебать это гадкое разливное пиво. Оно было такое горькое, фу!
– Ничего ты не понимаешь! Пиво у нас на «пятачке» было отличное, если его не разбавляли. Впрочем, конечно, нам просто тогда так казалось… Мы ведь не видели ничего другого! «Жигулевское» выглядело просто пределом мечтаний, а о чешском и немецком вообще знали только понаслышке.
– Как и о многом другом…
В просторной кухне «сталинского» дома он не мог бы помешать ей, но все равно уселся в стороне на угловой диван, чтобы без помех наблюдать, как она готовит, варит вкрутую яйца, нарезает огурцы и похожую на листья ландыша молодую черемшу для салата, разогревает на большой сковородке замороженный рис с овощами и морепродуктами. Вот оно, оказывается, что такое счастье – любоваться в лучах заходящего весеннего солнца, как любимая женщина в джинсах и домашней футболке заправляет легким майонезом салат и слизывает упавшую на руку белую каплю…
– Я тебе не очень много кладу, паэлья – она сытная… Но, если захочешь добавки, только скажи. Как тебе? Вкусно?
– Очень! – отвечал он, нисколько не покривив душой. Действительно, в этот миг он, привыкший питаться в элитных ресторанах, был уверен, что на свете нет ничего вкуснее этого замороженного полуфабриката из ближайшего супермаркета… приготовленного ее руками.
– Рассказывай давай, а то я умру от любопытства! – скомандовала она, едва покончив с салатом. – Я же по лицу вижу: у тебя есть какая-то новость в загашнике!
– Ну, угадала, угадала… – сознался он и вкратце доложил о встрече с детективом.
– Ой, Ленька! – испугалась Ксения и даже жевать перестала. – Но как же ты так? Это ведь тот самый детектив, который работал на тебя, когда ты еще в старом теле был… А это не опасно? Вдруг он пойдет да и выложит все Серебряному? И вообще – что тебя именно к нему понесло?
– Не пойдет и не выложит, – успокоил ее Леонид. – Я не первый раз имею дело с этим типом и отлично знаю его методы. Более того, я специально обратился именно к нему. В Михаиле Яковлевиче и его пинкертонах я уверен.
– Ну, не знаю, не знаю… – Она собрала в посудомоечную машину пустые тарелки. – Тебе, конечно, виднее.
Ксения взяла из пачки сигарету, щелкнула зажигалкой и затянулась.
– Ты слишком много куришь, – строго сказал он. – Мне это не нравится.
– А у меня нервная работа, – парировала она. – И вообще, мало ли кому что не нравится. Мне вот тоже не нравится, что ты связался с этим детективом… Ты зеленый чай пьешь?
– С превеликим удовольствием. И говорю тебе – не паникуй.
– Ладно, будем ждать, что будет дальше…
Ждать пришлось не очень долго. Уже через несколько дней Михаил Яковлевич лично позвонил ему на мобильный. Это было утром, Голубев недавно проснулся и в тот момент как раз брился в ванной.
– Кирилл Владиславович, нам доподлинно стало известно, что интересующий вас человек двадцать седьмого апреля, в четверг, в восемнадцать ноль-ноль будет в ресторане Russian style на Рублевском шоссе, где собирается провести несколько часов. Такая информация вас устроит?
– Более чем, – отвечал Леонид, переглядываясь со своим отражением в зеркале. Он нажал кнопку отключения и обратился к своему союзнику: – Ну что, справишься?
Тот пожал плечами:
– Не знаю… Ничего не могу сказать. Отражение Глеба Серебряного – это загадка для всех, кто живет в нашем мире. Мы не можем его понять, не знаем, как найти к нему подход…
– Но я очень прошу тебя! – практически взмолился Голубев. – Постарайся, придумай что-нибудь! Ведь от этого зависит вся моя жизнь.