Чтение онлайн

– С удовольствием. – Сказала Варя. – Признаюсь, я и сама хотела взять машину, даже путеводитель и карту купила, но сегодня проехала на автобусе по серпантину и немного испугалась.

– Главное, чтобы ты не боялась меня. – Сказал Саша. – За остальное не волнуйся. Я отличный водитель.

– Главное, скромный, – усмехнувшись, заметила Варя.

– Я не хвастаюсь, а констатирую факт. – Пояснил Саша.

И у Вари вдруг учащённо заколотилось сердце, возникло ощущение, словно серебристые гребешки игривых волн пробрались внутрь неё и теперь резвятся, то щекоча, то захлёстывая тёплой ласковой пеной.

– Даю слово, что я не маньяк. – Клятвенно произнёс Саша, прислонив правую ладонь к груди.

– Я тебе верю. – Сказала Варя. – Я маньяков за версту чую.

– Я сразу понял, что у нас много общего. – Саша доверительно посмотрел ей в глаза…

И полетели чудесные дни. На маленьком джипчике «Сузуки» Варя и Саша кружили по серпантину, забирались в горы, кружили по маленьким удивительно живописным городкам с чистенькими узкими улочками, бродили по развалинам древних цивилизаций, и Варя с благоговением касалась ладонью остатков каменных стен, за четыре сотни веков повидавших немало влюблённых парочек. В рыбацких тавернах за нависавшими над водой столиками вкушали свежепойманных морских гадов и лёгкое домашнее вино, благо местные законы сделали для водителей послабление в виде допустимой нормы в пару бокалов. Отыскивали уединенные пляжи, спрятанные меж скал и кряжистых стволов причудливо изогнутых сосен, где вдали от любопытных глаз можно было купаться нагишом и заниматься любовью прямо на берегу под мерный шум набегающих волн. Когда день сменялся ночью, танцевали до упаду в местных барах, и остывающий песок приятно холодил разгорячённые босые ступни.

Саша и впрямь оказался прекрасным водителем. А Варя, сидя рядом с путеводителем в руках, исполняла роль штурмана. Вместе они забирались в труднодоступные горные деревушки, пробирались по краю отвесных скал, Варя замирала от смешанного чувства страха и восхищения, глядя в головокружительные пропасти. На пыльной улочке Ираклиона, недалеко от знаменитого музея, Саша помог пожилой немецкой паре запустить их старенький заглохший «опель». Благодарные немцы даже попытались заплатить, но Саша денег не взял, и симпатичные старички долго трясли его руку. Иногда за руль садилась Варя, рядом с Сашей чувствовала себя спокойно и уверенно. Но больше ей нравилось бездумно наблюдать за дорогой с места пассажира – давно позабытое удовольствие.

Их роман, как и любой курортный роман, развивался стремительно и бурно. Варя не думала о будущем, наслаждаясь каждым мгновеньем «сегодня». А когда неожиданно посещала мысль об отъезде и подкатывала меланхолия, тотчас гнала её прочь.

– Ты удивительная, – сказал однажды Саша, перебирая влажные после купания Варины волосы, – такая милая, нежная… Ты совсем не похожа на деловых женщин.

– Ты видел их так много? – Отшутилась Варя.

– Достаточно, – кивнул он. – Агрессивные, самоуверенные, и амбиций через край.

– Может, это просто маска? – Вздохнула Варя. – В глубине души все мы нежные и ранимые. Вот только мало кому интересно заглядывать в глубину души.

– Наверное, ты права. – Сказал Саша, – просто мне не везло до сих пор. – И поцеловал Варю в губы.

– Ты был женат? – Решилась нарушить запретную для курорта тему Варя.
–

– Официально – нет. Не успел. Мы жили вместе, но потом ей предложили хорошую работу в Англии. Она не захотела упускать такой шанс, уехала и не вернулась. Но, – он улыбнулся, – если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло. Это было давно. А ты была замужем?

– Да, – нехотя призналась Варя, – только ничего хорошего их этого не получилось. Он оказался настоящим психом: стал следить за мной, ревновал к каждому столбу, устраивал жуткие скандалы, мог даже ударить… Вначале думала, что это от большой любви, но потом устала и подала на развод. Это тоже было давно.

– Пойдём купаться. – Саша пружинисто поднялся, протянул Варе руку, и она снова невольно залюбовалась его крепким загорелым телом. Не анаболический качок, но и не хлюпик – всё в норме, именно такие мужчины ей всегда нравились.

Они долго качались на волнах, занимались любовью, а потом просто лежали на горячем песке и смотрели, как по синему небу плывут облака.

– Пушистые, как твои волосы. – Сказал Саша. – Одуванчик. – И снова потрепал Варину макушку. Она коснулась губами его руки, и вдруг почувствовала предательски подкравшуюся щемящую грусть. Отъезд приближался – неумолимый, как солнечный закат.

– Мы же увидимся в Москве. – Словно прочитав её мысли, сказал Саша.

– Конечно. – Ответила Варя и улыбнулась сквозь печаль.

Ночь перед отъездом они провели в Варином бунгало и через раскрытое окно слушали шум прибоя. Было ветрено, и море гудело и ворчало, точно сердилось на то, что его покидают.

– Я тебе обязательно позвоню. – Сказал Саша.

– Я тоже тебе позвоню. – Отозвалась Варя.

– Какой он, твой магазин? – Неожиданно спросил Саша.

– Он небольшой, но очень уютный. Расположен на первом этаже старого сталинского дома с лепниной на фасаде. У него огромные окна-витрины, а в них стоят манекены. Я сама меняю на них наряды… А твой автосервис на что похож?

– О, ничего особенного. Несколько гаражей, подъёмники, магазинчик запчастей, мойка…

– Теперь я знаю, где ремонтировать машину, – блаженно потянулась Варя.

– Будет как новая. – Заверил Саша. – Даже лучше.

Утром Саша поехал в аэропорт вместе с Варей, несмотря на то, что его рейс был значительно позже. Варя улыбалась, но на душе было тоскливо. Не оставляло противное ощущение недосказанности, преследовавшее её последние дни. В какой-то момент она собралась с духом и раскрыла рот, чтобы сказать всё как есть, но тут объявили регистрацию. Саша поцеловал её, поднял чемодан и увлёк Варю в очередь.

Лишь когда Варя заняла своё кресло в самолёте, она отвернулась к окну и расплакалась. Стюардесса посмотрела на Варю сочувственно. Наверное, она уже привыкла к женским слезам, венчающим окончание курортных романов и думала, что Варя очередная дурочка, поддавшаяся шарму пляжного мачо. Она спросила, не желает ли Варя чего-нибудь выпить. Варя попросила белого вина. Конечно, оно было дешёвым бутылочным, не пахло молодым виноградом и солнечным ветром, как то, что пили они с Сашей в таверне на берегу. Но всё же вино было критским, а значит, хранило в себе частичку лета и тепла, так необходимых унылой промозглой московской осенью.