Чтение онлайн

Кэл кивнул. Он-то не сомневался, был уверен, что все мужчины испокон веку испытывали те же чувства, что и он. Но едва ли это просто влечение. В горле пересохло, ладони увлажнились. Чем больше он призывал себя к здравомыслию, тем гуще делался туман в голове.

— Давай все спокойно обсудим… — сказал он.

Либби смотрела ему прямо в глаза, хотя от страха хотелось опустить голову.

— Разве ты меня не хочешь?

— Я много раз представлял, как занимаюсь с тобой любовью.

По спине у нее пробежал холодок. Страх сменился возбуждением.

— Когда ты это представлял, где мы с тобой тогда находились?

— Здесь. В лесу. Или далеко-далеко отсюда, в космосе. Рядом с нашим домом есть пруд; вода в нем прозрачная, как стекло, а рядом растут цветы, которые посадил мой отец. Там я тоже тебя представлял…

Ему стало тоскливо при мысли, что он вернется к тому пруду, куда она не может за ним последовать. Зато у них есть здесь и сейчас. Настоящее — вот все, что имеет значение. Во всяком случае, для нее.

Либби подошла к нему, понимая, что ей предстоит сделать первый шаг. Первый и очень важный для них обоих.

— Вот и хорошо. — Она провела пальцем по его щеке. — Калеб, поцелуй меня еще раз.

Можно ли отказать в такой просьбе? Калеб посмотрел на Либби. Какой мужчина в такой ситуации способен устоять? Либби ждала. Глаза у нее сделались огромными и темными, рот приоткрылся. Он медленно опустил голову и коснулся губами ее губ. Сначала легонько, как будто пробуя. Она тихо вздохнула, и что-то в нем взорвалось. Страстное, дикое желание вырвалось на волю. Потрясенный неожиданно открывшейся в нем бездной, он положил руки ей на плечи и отстранил от себя.

— Либби…

— Не заставляй меня соблазнять тебя, — прошептала она. — Я не умею.

Глухо рассмеявшись, он прижал ее к себе, зарылся лицом в ее волосы.

— Поздно. Ты уже меня соблазнила.

— В самом деле? — Она льнула к нему, обнимала за шею, тянула к себе, хотя обещала самой себе, что в нужный час отпустит без труда и сожаления. Он легонько куснул ее за мочку уха, она задрожала всем телом. — Я не знаю, что делать дальше.

Кэл подхватил ее на руки.

— Наслаждаться, — прошептал он и понес ее на второй этаж.

Он хотел, чтобы они соединились в той самой постели, где он грезил о ней. Через окно в комнату проникали бледные лунные лучи. Он бережно положил ее на кровать. Сейчас он отдаст ей всего себя. И возьмет ее всю. Кэл умел ценить страсть; привык окунаться в глубины любви, наслаждаться ее многогранностью. Скоро, очень скоро Либби тоже это поймет.

Он медленно, нарочито медленно раздевал ее, растягивая удовольствие и все больше изумляясь. Его восхищало каждое новое открытие: тонкие лодыжки, гладкие икры, стройные бедра. Он жадно наблюдал за нею.

Ее глаза сделались огромными, подернулись дымкой страсти.

Он поцеловал ей руку.

— Такой я тебя и представлял, — прошептал он. — Хотя старался этого не делать.

Раньше Либби думала, что в такой миг ей будет неловко, даже стыдно. И вот она лежит обнаженная, залитая лунным светом, и ей кажется, что красивее ее нет никого на свете. Кэл жадно смотрит на нее и не может наглядеться.

Улыбаясь, она подняла руки и начала его раздевать.

Он решил быть терпеливым, бережным и очень, очень нежным. Он отлично знал — а она, как выяснилось, еще нет, — что к наслаждению ведут сотни тропинок. Пусть этот раз, ее первый раз, будет сладким. От прикосновения ее неопытных пальцев у него закипела кровь. Соблазн оказался слишком велик. Он схватил ее за руки, сдерживая стон.

Она напряглась.

— Я что-то делаю не так?

— Нет. — Он усмехнулся, заставил себя расслабиться. — Наоборот… все так… и даже слишком… — Отстранившись, он скинул с себя остатки одежды. — В следующий раз обязательно раздень меня так же… — Он отбросил ей челку со лба и прильнул губами к ее губам. — Я все сделаю для тебя. Доверься мне.

— Я тебе верю. — Либби казалось, что она видит странный, волнующий сон. Его руки, нежные и мягкие, ласкали ее, играли на ней, как на скрипке; ее накрыло волной жара до самых кончиков пальцев. Она таяла от его поцелуев, тонула в бездонной, обволакивающей глубине. Его опытные пальцы добрались до особо чувствительного места у нее на пояснице, и у нее закружилась голова.

Он не переставал целовать ее и в какой-то момент почувствовал, что она начинает откликаться. Она застонала и выгнулась, прижимаясь к нему всем телом; она стала текучей, как вода. Решив проверить свои ощущения, он ослабил объятия, а потом снова прижал ее к себе — и сам задрожал от испытываемого ею удовольствия.

— Невероятно! — прошептал он, но Либби закрыла ему рот поцелуем.

Она проснулась для любви и теперь отвечала ему. Она горела, плавилась от страсти. Если он сейчас возьмет ее, она обрадуется, но желание — лишь часть цветка. А ему хотелось подарить ей весь цветок.

Глубоко вздохнув, он постарался успокоиться. Сейчас его задача — продлить страсть, а не отдаться на ее волю. Либби, хрупкая и невыразимо прекрасная, все больше воспламенялась. Он приник губами к ее шее, где бился пульс.

Ни одна самая дерзкая фантазия, ни одна женщина, с которой Кэлу довелось побывать, не воспламеняли его так, как Либби, которая обнимала его сейчас. Он сплел свои пальцы с ее пальцами. Как найти слова, способные выразить, что значит для него волшебная ночь, проведенная с ней?

Таких слов нет. Но можно объяснить ей все по-другому.

Либби нес бурный поток, вливавшийся в водопад. Стремительный порыв, и она словно взлетела в вихре ароматов, ощущений, симфоний звуков. Она сгорала и таяла в них одновременно. Ее касания, сначала робкие, становились смелее. Она принялась ласкать его тело, которое отзывалось дрожью на каждое ее движение.

Думать, анализировать оказалось невозможно, и Либби отдалась на волю чувственных ощущений.

Какой он теплый и податливый, как горячи его прикосновения и слова, которые он шепчет ей на ухо. Она воспринимала их как сияние, как жар — до ужаса настоящий. Она погружалась в этот жар. Этим жаром был Кэл.