Чтение онлайн

Майор из второго батальона парашютного полка оказался рядом с объявленным майором ГРУ. Парашютист решил попрактиковаться в русском.

– Говорить ви па англиски? – спросил он.

Русский был в восторге.

– Совсем немного, – ответил он по-русски и тут же перешел на спотыкающийся английский. – Боюсь, очень плохо. Дома я пытался заниматься по учебникам, но от этого мало проку.

– Все равно ваш английский лучше моего русского, – сказал парашютист. – Прошу прощения, я не представился. Пол Синклэр.

– Это я должен извиниться, – сказал русский и протянул руку. – Павел Кученко.

Обед удался на славу и завершился песнями в баре. В одиннадцать часов офицеры разошлись по комнатам, многие из них будут рады возможности подольше поспать утром. Ординарцам было дано указание появиться с чашками чая в семь часов.

На самом деле майор Кученко встал уже в пять утра и провел два часа, сидя за кружевными занавесками, которые висели на окнах его спальни. Не включая свет, он внимательно изучал дорогу, которая проходила рядом с офицерской казармой и вела к главным воротам военной базы и дальше к шоссе на Тидуорт. Ему показалось, что в предрассветной темноте он заметил трех мужчин, возможно, это были наблюдатели из Службы безопасности.

Он также видел, как ровно в шесть часов из парадного подъезда казармы, расположенного почти под его спальней, появился полковник Арбатнот и отправился на регулярную утреннюю пробежку. У майора Кученко были все основания полагать, что полковник и в самом деле регулярно бегал по утрам. Во всяком случае, стареющий полковник придерживался того же распорядка и вчера утром.

Полковника Арбатнота было нетрудно отличить от других: у него не было левой руки. Он потерял ее много лет назад, когда стоял в дозоре вместе с новобранцами во время той странной полузабытой войны на холмах Дофара, в которой британские войска специального назначения и оманские солдаты противостояли коммунистическим революционерам, пытавшимся свергнуть султана Омана и установить контроль над Ормузским проливом. Расчувствовавшаяся медицинская комиссия разрешила Арбатноту остаться в армии. С тех пор он стал офицером продовольственного снабжения в столовой тидуортских казарм. Каждое утро в белом с голубой окантовкой тренировочном костюме с капюшоном и с аккуратно приколотым сбоку пустым левым рукавом полковник пробегал пять миль по дороге и назад. Вот уже второе утро майор Кученко внимательно наблюдал за ним.

Второй день военных игр прошел без особых происшествий. Русские и британские наблюдатели единодушно согласились с решением посредников, присудивших техническую победу «зеленым», которые в конце концов вытеснили «голубых» с их позиций на Фрог-хилле и успешно отбили атаку на Фокс-коверт. Третий обед прошел очень весело, с многочисленными тостами, а потом и с «Малинкой», которую исполнил молодой русский капитан из армейского штаба, не шпион, а другой – обладатель красивого баритона. Он был награжден долгими аплодисментами. На следующее утро после завтрака русские офицеры должны были собраться в холле в девять часов утра и ехать на автобусе до Хитроу. Автобус прибудет из Лондона и привезет двух сотрудников посольства, которым было поручено посадить офицеров в самолет. Никто не видел, как во время исполнения «Малинки» в незапертые комнаты полковника Арбатнота кто-то тихо вошел, через минуту так же незаметно вышел, а позже, пройдя со стороны мужского туалета, присоединился к собравшимся в баре.

На следующее утро без десяти шесть по лестнице казармы спустился человек в белом с голубой окантовкой тренировочном костюме с капюшоном и с приколотым пустым левым рукавом. Он повернул в сторону дороги на Тидуорт. Его заметил наблюдатель, который сидел у окна другого здания, в двухстах ярдах от казармы. Наблюдатель сделал отметку в журнале, но не предпринял никаких действий.

У ворот стоявший на часах капрал вышел из караульного помещения и отдал честь человеку в спортивном костюме. Тот был без головного убора и потому не мог ответить тем же. Он лишь нырнул под шлагбаум, приветственно поднял руку, потом повернулся и, как всегда, потрусил в сторону Тидуорта.

Когда было десять минут седьмого, капрал удивленно осмотрелся, потом обратился к сержанту:

– Я только что видел, как пробежал полковник Арбатнот, – сказал он.

– Ну и что? – не понял сержант.

– Второй раз, – пояснил капрал.

Сержант устал. Смена должна была прийти через двадцать минут. Их ждал завтрак. Он пожал плечами.

– Должно быть, что-то забыл, – отмахнулся он.

Позднее, на дисциплинарной комиссии, сержант пожалеет о своих словах.

Пробежав примерно полмили, майор Кученко свернул с дороги в лес, снял украденный белый тренировочный костюм и спрятал его в плотном подлеске. На дорогу он вышел в рубашке с галстуком, твидовом пиджаке и в серых фланелевых брюках. С такой одеждой контрастировали лишь кроссовки «адидас». Кученко подозревал, но не мог быть уверен, что, отставая на милю от него, где-то бежит раздраженный полковник Арбатнот, который потратил лишних десять минут на поиски своего привычного тренировочного костюма и наконец решил, что, должно быть, ординарец забрал его в стирку и не принес назад. В конце концов он надел другой костюм, но к тому времени заметил, что у него пропали еще рубашка, галстук, пиджак, брюки и кроссовки.

Кученко легко мог оторваться от полковника Арбатнота, пока тот не повернет назад, но даже это оказалось излишним. Он махнул рукой догонявшему его автомобилю. Машина остановилась, и Кученко наклонился к окошку.

– Прошу прощения, – сказал он, – но, кажется, моя машина сломалась. Вон там. Я подумал, не помогут ли мне механики гаража в Норт-Тидуорте?

– Сейчас еще рановато, – ответил водитель, – но я могу вас подбросить. Садитесь.

Майор из парашютного батальона удивился бы, насколько быстро Кученко овладел английским. Но акцент иностранца все же чувствовался.

– Вы не из этих мест, я угадал? – спросил водитель, завязывая разговор.

Кученко рассмеялся.

– Нет. Я из Норвегии. Осматриваю британские соборы.

Без десяти семь любезный водитель высадил Кученко в центре еще спящего Норт-Тидуорта и поехал дальше в Марлборо. Он никому не расскажет о попутчике, да никто и не станет его расспрашивать.

В центре города Кученко отыскал телефонную будку и, когда часы показывали без одной минуты семь, набрал лондонский номер, бросив пятидесятипенсовую монету. Телефон отозвался после пятого звонка.

– Я хотел бы поговорить с мистером Роутом, мистером Джо Роутом, – сказал Кученко.

– Да, Джо Роут слушает, – ответили на другом конце.

– Жаль, – сказал Кученко. – Понимаете, на самом деле я надеялся, что смогу поговорить с Крисом Хейзом.

Джо Роут остолбенел, в нем моментально проснулся профессионал. В своей небольшой, но комфортабельной квартире в Мейфэре от встал лишь двадцать минут назад, был еще в пижаме, не успел побриться, лишь принял ванну и собирался выпить первую чашку кофе. Когда зазвонил телефон, он шел из кухни в гостиную со стаканом сока в одной руке и с чашкой кофе в другой. Было слишком рано даже для Роута, который не привык залеживаться в постели, хотя на своем рабочем месте – помощника секретаря посольства США, которое находилось всего лишь в четверти мили от его дома, на Гроувнор-сквер, – должен был появляться к десяти часам.

Джо Роут был агентом ЦРУ, но не он возглавлял лондонское бюро управления. Эта честь принадлежала Уильяму Карверу, а Карвер, как и все руководители зарубежных бюро, подчинялся шефу отдела западного полушария. Карвер был объявленным агентом, то есть практически все, кого это интересовало, знали, кто он такой и чем занимается. По своей должности Карвер был также членом Британского объединенного разведывательного комитета, официального представительства ЦРУ в Лондоне.

В Лондон Роута направил отдел специальных проектов ЦРУ, созданный лишь шесть лет назад для разработки и выполнения таких операций, которые в Лэнгли считались слишком секретными и щекотливыми, чтобы официальный руководитель бюро мог бы позже с чистой совестью заявить – даже союзникам США, – что он ничего не знал.