Чтение онлайн

— И что теперь?

— Перед Катькой извинились, попросили отослать посылку обратно, а ей велели новую ждать, причем с дополнительной скидкой.

— Повезло.

— Ты, Петрович, ступай, спроси у Саши, он обедать по-человечески будет? Или пиццу намерен ждать? Со вчерашнего вечера ведь ничего не ел.

Я стала переключать тюнер, пытаясь найти сигнал от других «жучков», но кроме шагов охранника ничего не услышала. Минут через десять Петрович вернулся на кухню и сказал:

— Да, Саша проголодался. Просит принести ему обед в мастерскую.

— Значит, он работает?

— Покамест сидит напротив недописанной картины и о чем-то думает. Не знаю, о чем там думать можно… была бы голая баба, другое дело…

— Ой, горе матери, горе! — вздохнула Никитична.

— Да брось, ей не до Сашки, у нее своя жизнь. Некогда ей горевать, работы полно, да и новый брак на носу.

— Вам, мужикам, понять это не дано. Удачная личная жизнь или неудачная, материнское сердце всегда за детей болит. Хочется, чтобы они выросли здоровыми, профессию хорошую получили, семью завели, внуков подарили…

— Ну, профессия художника не самая плохая, а вот насчет семьи, тут, похоже, мимо.

— Художник от слова «худо»… — опять вздохнула пожилая домработница.

— Никитична, ты бы не парилась. Работа есть, платят за нее хорошо, а все остальное не наше дело.

— И то правильно.

Еще полчаса я слушала тишину, потом хотела поехать домой, но началась гроза. Недаром над городом гуляла черная туча. Мой «Мини Купер» стоял на парковке в квартале от дома, где я находилась, и зонтик остался в машине. Пришлось задержаться, и не зря. Переключая тюнер с волны на волну, я наткнулась на разговор по мобильнику.

— Да, Илья Федорович, вам правильно передали, два дня не мог до вас дозвониться, — говорил Ивченко. — Ах, вы отдыхаете на даче… Значит, поэтому у вас бардак… А такой! Вы кого мне вчера прислали? Новенького, говорите, неиспорченного? А вы вообще девочку от мальчика отличить можете?.. Я не шучу! Пришла какая-то девчонка с пиццей… Нет, на вашей «Оке» приехала, в униформе… Я не слепой, и охранник мой тоже очков не носит. Да, вы уж разберитесь, пожалуйста… А когда вы вернетесь? Понятно.

Похоже, Борисов не собирался скоропостижно прерывать свой отдых и возвращаться в Горовск, поэтому голос Александра сник. А ведь как пыжился он вчера, нажимая на кнопки мобильника! Ничего, пускай пока посидит без мальчиков, погрустит. Это не самое страшное. Вскоре ему жизнь перестанет казаться малиной…

Дождь кончился, я поставила прослушку на автомат и вышла со съемной квартиры. Прыгая через лужи, добралась до своего «Мини Купера» и поехала домой.

Пришло время переключиться на Степанова. Второе пришествие Ларисы Ивановны здорово пощекотало ему нервы. Еще бы! Первый-то раз она затянула его в суперпровокацию с трупом. А что от нее ждать дальше?

Но я вдруг поймала себя на мысли: эту шикарную блондинку надо выводить из игры. Она со своей задачей справилась — пошатнула душевное равновесие мастера-коммунальщика. Теперь, когда его разум пребывал в расстройстве и смятении, пора пускать в ход тяжелую артиллерию. Нет, не Вадика Пименова, и не «следователя прокуратуры» Золотарева. Следствием и судом Степанова не сильно-то напугаешь. Он на своей шкуре почувствовал, что наш суд — самый гуманный суд в мире. А вот как насчет кровной мести? Тамара Вахтанговна была Голубевой по мужу. Ее отчество отчетливо говорило о кавказских корнях. По логике вещей, родственники пожилой грузинки вполне могут объявить ее убийце кровную месть. Вот и объявят…

Вечером я позвонила Крючкову.

— Здравствуй, Евгений. Как прошло заседание?

— Нормально, я выиграл процесс, — сказал он самым будничным тоном.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— А почему у тебя голос такой безрадостный?

— Понимаешь, у меня тут дома слет родственников намечается, а я совсем по-другому хотел провести этот вечер.

— Понятно. Жень, скажи, ты не мог бы дать мне на завтра Сашу Сереброва?

— Зачем? — удивился Крючков.

— Надо смотаться с ним в областной центр.

— Хочешь, чтобы он снова сыграл роль следователя прокуратуры? По-моему, нецелесообразно. Мы же обсуждали это.

— Успокойся, следователя Золотарева больше не существует.

— А в чем же тогда дело?

— Саша мне нужен для сопровождения. — Я выдержала интригующую паузу. — Понимаешь, есть такие места, куда приличной девушке одной лучше не ходить…

— Интересно, что за места такие и почему я для твоего сопровождения не подхожу? — В голосе Крючкова послышались нотки ревности.

— Женя, ты подходишь, но, боюсь, мой маршрут тебе не понравится. — После некоторой паузы я рассказала, какое место собираюсь посетить и зачем.

Адвокат немного подумал, потом согласился:

— Так и быть, завтра Серебров твой. Сейчас позвоню ему и скажу, чтоб он с тобой связался.

— Спасибо.

— Не за что. Вернетесь в Горовск, сразу же мне отзвонитесь, — сказал Крючков и отключился.

Утром я подхватила помощника адвоката около его дома, и мы поехали в областной центр.

— Полина, вы в прошлый раз сказали Евгению Павловичу, что он стал похожим на диджея Крюка…

— Саша, во-первых, хватит мне выкать. А во-вторых, твой босс действительно был в институтские годы диджеем. Он умел так виртуозно обращаться с музыкальными треками, что доводил весь танцпол до экстаза. Только я тебе ничего об этом не говорила. Понял?

— Да, понял, понял. А расскажите… расскажи, — поправился студент-заочник, — о нем еще что-нибудь…

— А ты у него самого спрашивать не пробовал?

— Пробовал, но Евгений Павлович ни в чем таком не признается.

— Скромничает. Саша, а как тебе вообще с ним работается?

— Конечно, Крючков иногда бывает очень строгим, — признался Серебров, — но он для меня большой авторитет.

— Ну, авторитет нужен лишь для того, чтобы в какой-то момент обойти его…

— Мне до подобного еще далеко, я только на четвертом курсе учусь. Раньше я с другим адвокатом работал, так тот все вопросы решал путем предварительных переговоров с судьей и прокурором. И исход дела зависел от платежеспособности клиента. Это неправильно, да и неинтересно. А Евгений Павлович — настоящий адвокат. Он самое безнадежное дело может вытянуть. У него имя есть. К нему такие клиенты обращаются… А в том, что он тогда со Степановым лоханулся, по-моему, Валерия Леонидовна виновата.